Колба времени. Безумное расследование Холмса. 23 - 24 главы.

Предыдущие главы ...

23.

Холмс плавно повернул бронзовый ключ и открыл дверцу большого резного шкафа для одежды. Холмс осторожно раздвинул аккуратно развешенную коллекцию банных и домашних халатов и вступил в шкаф. Старый трюк, им еще пользовались в древнем Вавилоне, но свою актуальность он ничуть от этого не потерял.

Халаты Холмс собирал давно и страстно. Каких только чудных изделий у него не имелось. И роскошный парчовый халат из Персии, и халат из России на меху голубых соболей (подарок одной русской графини), пару халатов из Индии (к ним прилагалась расшитая серебром чалма), само собой несколько шелковых китайских халатов с драконами. Имелось также облачение из власяницы дикой кобылы из монастыря святого Антонио в Кордове, халат Нефертити с высоким стоячим воротом из Египта, с ног до головы расшитый золотыми иероглифами, халат из павлиньих перьев откуда-то с Борнео и множество других разнообразных изделий, и, кроме того, халат из отеля «Савой», прихваченный как-то по случаю. Все халаты Холмс заботливо хранил и, в зависимости от настроения, облачался то в один, то в другой.

Ватсон подозревал, что халаты для Холмса были словно маски для актера, помогая сыщику эмоционально перевоплощаться в тот или иной образ. Ватсон продвинулся вслед за сыщиком внутрь шкафа.

Холмс открыл еще одну узкую двустворчатую дверь и шагнул в кабину небольшого лифта. Это американское изобретение весьма заворожило Холмса в свое время и он загорелся идеей оборудовать подобное устройство и у себя на Бейкер-стрит. Разумеется, в строжайшей тайне.

Ватсон поместился в кабинку вслед за Холмсом и закрыл дверки. Холмс нажал на кнопку. Лифт плавно и бесшумно отправился вниз.

Вскоре лифт остановился, сыщик открыл дверцу и вступил в полутемный невысокий туннель. Туннель слабо освещали тусклые желтые лампочки, расположенные вдоль стен. Подземный ход забирал вправо и вскоре Холмс и доктор Ватсон вышли на берег подземной реки. Ее покрывал сводчатый бетонный потолок.

- Дружище Карл, - позвал Холмс.

Эхо гулко разнесло слова в каменной трубе. Холмс подождал немного и двинулся направо вдоль реки по узкой дорожке. Из углубления в стене появилась фигура невысокого роста.

- А, мистер Холмс, - хриплым голосом сказал карлик. – Рад вас снова видеть. Соскучились по моим чумазикам?

- Они отличные ребята, - сухо заметил Холмс, - я буду рад вновь воспользоваться их профессиональными услугами.

- Да, ребята, что надо, - согласился Карл, - идемте, мистер Холмс.

Карлик поковылял впереди.

По его суровому неподвижному лицу было трудно сказать, сколько Карлу лет и как давно он живет под Лондоном. Однако блеклый землистый цвет лица говорил о том, что видеть солнечный свет Карлу доводилось нечасто.

- Ну вот, разомнете сейчас косточки, - проговорил карлик, отпирая массивным ключом решетку в стене.

Из глубины помещения навстречу Карлу стремительно появилось два веселых орангутанга. Одного звали Чик, другого - Чак. Обезьяны поднялись на задние лапы и Карл потрепал каждую из них за загривком.

- Бананами бы чумазикам полакомиться, ан приходится картошкой кормить, - ворчливо вымолвил он.

С ухмылкой на морде Чак шагнул к доктору Ватсону. Прежде чем доктор успел отпрянуть, Чак обвил лапами плечи Ватсона и мокро поцеловал доктора в шею

Холмс весело усмехнулся.

- Обезьяны – они непосредственны как дети. Если б наше общество состояло из обезьян, нам бы было нечего расследовать, Ватсон. Уж поверьте мне.

- Да, нам бы то и дело приходилось с ними обниматься, - буркнул доктор, высвобождаясь из мохнатых объятий.

- У любви свои причуды, - изрек Холмс с улыбкой.

Соверен тем временем перекочевал из рук сыщика в мозолистую ладошку Карла. Карлик спустился в воду, пригнулся и нырнул в небольшую дыру.

Через несколько секунд он показался оттуда, ведя за веревку лодку. Чик и Чак радостно зашлепали губами.

- Любят они кататься, - скупо улыбнулся Карл. – Им бы в парке отдыха работать, на лодочной станции. А приходится под землей шастать как углекопам каким.

Едва Карл «пришвартовал» лодку, обезьяны быстро запрыгнули в нее.

- И вы, джентльмены, не отставайте, - произнес карлик

Холмс уверено забрался в лодку. Ватсон деловито последовал за ним. На шлюпке виднелось недавно подкрашенное название «Владычица морей». Чик проворно плюхнулся за весла, запустил мохнатую лапу под лавку, извлек из-под нее матросскую бескозырку и лихо надвинул себе на лоб.

- Еще немного, я встану и спою «Правь, Британия», - провозгласил Ватсон.

- У вас это отменно получится, доктор, - согласился Холмс. – Стоит, видимо, иногда спускаться в клоаку, чтобы ощутить прилив патриотических настроений.

- Мило сказано, - кисло улыбнулся Ватсон и скосил взгляд на мирно проплывавший мимо распухший труп.

Орангутанги вооружились веслами, и «Владычица морей» пустилась в путь по слабо освещенной мутными желтыми лампочками подземной реке.

Во всех авантюрах Ватсон привык безоглядно полагаться на Холмса. Тот мог прожить без любимой скрипки  Страдивари, без порции опиума, но без приключений Холмс становился бледной тенью самого себя. Всего лишь одним картонным профилем, контурным наброском мягким карандашом на кальке.

Когда лодка причалила к месту своего назначения, Холмс надел предусмотрительно захваченные кожаные перчатки и первым устремился вверх по перекладинам ржавой железной лестницы. Чик и Чак задорно поцокали языками вслед людям, развернули лодку и принялись грести в обратном направлении.

- Некоторые полагают, что у обезьян есть какие-то задние мысли, - заметил Холмс. – Мол, некоторые из них мечтают сбросить гегемонию человека, вырваться из ярма рабства. Не верьте газетам, Ватсон. Все это предвыборные сказки для рабочего класса. Обезьяны, хотя и вороватые, но весьма милые создания и, главное, без задних мыслей.

- Я давно уже никому и ничему не верю, кроме вашего гения, Холмс, - вымолвил доктор.

- Отлично, здоровый нигилизм пойдет нам на пользу, - рассмеялся Холмс. – А толика здравого смысла не помешает никогда.

Сыщик приоткрыл люк и огляделся. Результат удовлетворил Холмса. Полностью отбросив люк, Холмс выбрался на поверхность. Ватсон быстро последовал за предприимчивым компаньоном.

Узкий полутемный сырой коридор привел их к толстой деревянной двери, позеленевшей от воды и времени. Ключ к ней Холмс бережно извлек из кармана.

Voilа, дверь натужно открылась, и Холмс с Ватсоном попали в другой коридор. Освещен он был уже получше, чем первый, но его грязь и неопрятность производили удручающее впечатление. Холмс не стал задерживаться, быстро прошел по коридору, свернул за угол и толкнул приоткрытую фанерную дверь в комнату.

По всему полу в мглистом, окутанном дымом помещении сидели и лежали хмурые отрешенные тела. Тела принадлежали людям, но, казалось, их владельцы покинули свои жалкие оболочки и блуждали где-то в облаках высоко над грешным миром.

Притон курильщиков опиума, Ватсон поморщился. То, с помощью чего Британия подчинила себе Китай и Дальний Восток, теперь распростерло свои черные крылья над Лондоном. Холмс, не мешкая, лег на полку у стены в дальнем конце помещения.

- Сейчас бы еще скрипку, - прошептал он и подмигнул Ватсону.

Доктор с кислой миной на лице пристроился рядом. Не весь тот «антураж», каким окружал себя Холмс, приходился ему по вкусу. Нарочитая и, пожалуй, нездоровая тяга Холмса к «дну» человеческой жизни не находила отклика у тонкой натуры доктора.

К счастью, Холмс не долго залежался на полке. Нарочито вяло слез с нее и словно бы в полусне двинулся в другой конец помещения. На грубо отесанном табурете понуро сидел старик в большой широкополой шляпе. Трубка с опиумом свисала у него между колен, словно мертвый хобот.

Но едва Холмс и Ватсон оказались подле него, рука старика метнулась к ним и схватила Холмса за запястье.

- Давно ли вы общались с Богом, заблудшие души? – вопросил старик надтреснутым низким голосом.

- Для нас это было бы слишком большой честью, милейший, - проговорил Холмс.

- Только безумцы надеются спастись.

- И вы в их числе? – прямо спросил Холмс.

Старик засмеялся.

- Я много кого повидал на своем веку – ангелов, демонов … я видел Бога. И знаете в образе кого. В образе обыкновенной яблони, увешанной спелыми красными плодами. Красными …

- Добрых вам фантазий, - высвободился Холмс из хватки сумасшедшего и двинулся дальше.

Ватсон поспешил за сыщиком. «Не схватит ли его и Холмс однажды вот так за руку и не обдаст ли безумным смехом?» - уколола доктора жуткая мысль. Холмс между тем вышел в коридор и извлек и кармана еще один ключ.

Низкая дверца позволила им в три погибели проникнуть в небольшое помещение, откуда вверх в виде лестницы вели металлические скобы, вбитые в кирпичную поросшую мхом кладку стены.

Холмс отодвину люк над головой и помог Ватсону выбраться в ванную комнату. За клеенчатой ширмой в углу висело несколько фраков. Холмс и Ватсон подобрали себя подходящие по росту и размеру. Покинув ванную комнату, они вышли в коридор.

Сквозь стеклянную дверь Ватсон мог видеть большой и роскошный зал, где сидели, читая газеты, важные и степенные мужчины, каждый в своем обособленном уголке.

Холмс прошел в маленький кабинет, смотревший окнами на Пэл Мэлл.

- Ватсон, подождите меня, – тихо, почти шепотом, вымолвил сыщик.

Греческий философ Диоген, живший в IV веке до нашей эры, отличался эксцентричными поступками. Как-то ясным солнечным днем он зажег фонарь и вышел с ним на многолюдную улицу. На лице Диогена проступило озабоченное выражение. Он явно что-то искал и не мог найти. Кошелек? Важный свиток? Бесценный амулет?

На участливые вопросы сограждан о предмете его поисков Диоген сначала только мотал головой, а затем с самым невозмутимым видом заявил: «Я ищу человека!».
Крайнее удивление отразилось на лицах его сограждан, и Диоген вновь пояснил: «Ищу человека».

Клуб «Диоген», одно из любимых места брата Шерлока Холмса Майкрофта Холмса, также не был лишен оригинальности.

- В Лондоне немало таких  людей, кто по мизантропии избегают общества себе подобных, - как-то объяснил Холмс. – Между тем, они не прочь просидеть в спокойном кресле и просмотреть свежие журналы и газеты. Для их удобства и создан клуб «Диоген». Членам клуба не дозволяется обращать друг на друга хоть какое-то внимание. Кроме как в комнате для посторонних посетителей, в клубе ни под каким видом не допускаются никакие разговоры.

Холмс вернулся через минуту. Майкрофт шел рядом с братом. Майкрофт был много выше и объемистее Шерлока. Он выглядел прямо-таки грузным человеком и только в его лице, хоть и тяжелом, проскальзывала острая выразительность, свойственная его брату. Майкрофт взглянул на Ватсона серыми глазами и протянул доктору широкую толстую руку, похожую на ласт моржа.

- Мое почтение, Ватсон.

- Добрый день, мистер Холмс, - произнес доктор почтительно.

- Итак,  - сухо подытожил Майкрофт еще не сказанное.

Холмс многозначительно кивнул.

- Итак, опять Мориарти, - уточнил Майкрофт.

24.

Дверь в купе открылась и к своему изумлению Ватсон увидел Анну Фрейд.

- Вы? Какими судьбами? – удивление доктора не знало границ.

- Извините, доктор, - в смущении, запыхавшись, проговорила девушка, - я не знала, куда мне еще идти, у кого искать защиты.

- Защиты? От кого? Что случилось?

- Ах, не мучайте меня напрасными расспросами, - Анна поспешно втащила в купе пулемет «Максим». – До чего тяжелый, но другого оружия у меня нет.

- Что …, - Ватсон потерял дар речи. – Где вы это взяли?

- Нашла в комнате проводника.

- Но, позвольте.

- Сейчас не время для объяснений. Нам придется отстреливаться от умалишенных, от безумных маньяков.

- Я окончательно поставлен в тупик, мадам, - что происходит? – Ватсон почти кричал.

- Прошу вас, успокойтесь. Мой брат не смог удержать безумцев в клинике. Они вырвались на свободу. Я едва успела покинуть Вену. И вот … я узнала, что вы едете на этом поезде с … Шерлоком Холмсом. Скажите, вы умеете пользоваться этой штукой?

Доктор Ватсон довольно оторопело взглянул на пулемет, но быстро овладел с собой.

-  В Афганистане, - начал он, но поспешно спохватился. - Раз обстоятельства требую, рассчитывайте на меня, мадам, я военный врач, я справлюсь.

- Я вся дрожу, - девушка прижалась к доктору. – Заправьте в него ленту.

Доктор деловито осмотрел пулемет.

- Здесь все в порядке, - голос его стал чуточку хриплым. Он явственно чувствовал округлости тела дочери  Фрейда, однако … неуместность таких тактильных ощущений была очевидна.

Внезапно дверь резко распахнулась. Доктор вздрогнул и судорожно схватился за гашетку. В купе ввалилось существо, обмотанное в черный саван. Рука доктора решительно сжала гашетку. Длинная очередь железных пчел вылетела со свистом из ствола. Ватсон вскочи от громкого воя улья и ...

Напротив него сидел Холмс и покуривал трубку.

- Спорю, вам снился странный сон, - усмехнулся Холмс. – Скорее всего, кошмар.

Ватсон несколько секунд ошалело разглядывал сыщика. А Анна? Дочь Фрейда, она ведь только что была в купе. Куда она делась. Да и пулемет «Максим» … исчез.

- Мы подъезжаем к Будапешту, - объявил Холмс.

- А психи?

- Кого конкретно, Ватсон, вы имеете в виду?

Доктор только помотал головой. Холмс задумчиво наблюдал за пейзажами, медленно ползущими за окном поезда.

- Время так неумолимо, - заметил Холмс. – И треть его мы проводим во сне. А сны наши далеко не всегда приятны.

- Как вы себя чувствуете, Холмс? – участливо спросил Ватсон.

- Яд Мориарти действует исподтишка. Порой кажется, что с тобой все в порядке. А потом скручивает так, что, похоже, что тело вот-вот превратится в жгут из каменных веревок. Меня то бросает в жар, то в холод. Диковинные ощущения.

- Мориарти – садист и изувер, каких свет мало видел! – гневно заявил доктор.

- Полноте, доктор. Таких садистов тьма-тьмущая. Просто не все они действуют так извращенно-утонченно, как Мориарти. Он все рассчитывает с математической точностью. Сколько дней дать мне прожить, как подстроить совпадения. Ведь он знал, что я был в Афинах, что останавливался в отеле Grande Bretagne и у меня там … было одно дело.

- Так значит.

- Да, наша цель отель Grande Bretagne. Он расположен в самом центре Афин, на площади Синтагма, как раз напротив здания Парламента. Очень импозантное красивое здание.

Холмс откинул голову на спинку сиденья и, казалось, погрузился в раздумья. Ватсон заботливо молчал. Доктор припомнил, как брат Шерлока Майкрофт тяжело прохаживался по комнате для гостей клуба «Диоген», заложив руки за спину.

- Мориарти зашел слишком далеко, - проговорил Холмс. - Он намерен сорвать проведение Олимпийских игр в Лондоне. Тебе это известно, брат?

- В тщеславии ему не откажешь, - с легкой уклончивостью бросил Майкрофт.

- Но я откажу ему в успехе его замыслов, - заявил Холмс твердо.

- Давай спокойно рассмотрим, какую ситуацию мы имеем, - проронил брат сыщика монотонно дипломатичным тоном. – В свое время решение провести первые Олимпийские игры современности в Афинах было принято без консультаций с греческим правительством. Пьер де Кубертэн, понятное дело, ратовал за Париж и, более того, рассматривал отправной точкой для новых Олимпиад 1900-й год. Однако на «Конгрессе возрождения Олимпийских игр» в 1894 году грек Деметриус Викелас, член Панэллинсокого общества гимнастики, провел решение о проведении Олимпиады в Афинах, причем о проведении уже через два года, т.е. в 1896 году. Он же, Деметриус, стал первым президентом международного олимпийского комитета, а Кубертэн получил должность генерального секретаря. Между тем, греческое правительство не располагало средствами на такое несерьезное дело, как Олимпиада. Тут-то в игру вступили венгры и предложили провести первые игры на своей территории, но с условием. Высокопоставленный чиновник из Будапешта займет пост равный руководителю Олимпийского комитета. Для Кубертэна это означало крах. Потому-то и он приложил все силы, чтобы найти меценатов для финансовой поддержки Олимпиады в Афинах. В итоге он спас свой проект и свое место в нем. Но теперь, судя по всему, Мориарти решил вновь разыграть «венгерскую карту». Он хочет дискредитировать идею проведения Олимпиады в Лондоне и сделать так, чтобы на повестку дня вновь встала кандидатура Будапешта, где … у нашего профессора весьма недурственные отношения с начальником полиции города.
- Они и будут в доле! – воскликнул Ватсон гневно.

- Разумеется, - сухо кивнул Майкрофт. – Найден даже спонсор – поддержать Олимпиаду в Будапеште готов,   по неофициальным данным, Генри Форд. Автомобильный магнат утрет нос магнату железнодорожному.

- Откуда тебе известно об отношениях Мориарти и полицмейстера из Будапешта? – спросил Холмс.

- Шерлок, не забывай, в каком ведомстве я работаю.

- Мориарти надо остановить, - заявил Холмс.

- Позволь, Шерлок, я поправлю тебя. Нам надо спасти Олимпиаду для Лондона. А что касается Мориарти …

- Подозреваю, Майкрофт, ты что-то не договариваешь и это что-то ….

Майкрофт поднял руку, призывая Холмса к молчанию.

- Наше правительство заинтересовано в определенного рода услугах со стороны профессора Мориарти. Особенно на Ближнем Востоке и на Балканах, где у Мориарти имеются хорошо налаженные связи и где он пользуется немалым влиянием. Поэтому давай разделим задачу на две части. В одном уравнении у нас – спасение Олимпиады, в другом - …

- В другом – дать Мориарти выйти сухим из воды, - язвительно заметил Холмс.

- Мы просто выведем Мориарти за скобки, - улыбнулся Майкрофт

- Чрезвычайно иезуитское решение, - лимонно усмехнулся Холмс.

- C’est la vie. Должны быть и овцы спасены, и волки не обделены своей долей.

Майкрофт позволил искренне-обезоруживающей улыбке вновь поиграть на его полных губах. «Если б он имел дурную привычку облизывать их, - подумал Ватсон, - они бы сохли по полдня».

- Итак, джентльмены …, - подчеркнуто заговорщески произнес Майкрофт. – Обсудим наш план.

Продолжение следует …

Павел Баскаков