Колба времени. Безумное расследование Холмса. 36 -37 главы.

Предыдущие главы ...

36.

Лейстрид застал Энид Челленджер, дочь известного профессора Челленджера, открывшего человечеству «затерянный мир», по адресу, указанному ему лабрадором, то есть Гай Ричмонд, - на Викториа-Уэст-Гарденс. Квартира профессора находилась на 4-м этаже дома в викторианском стиле. Инспектор в сомнениях поднялся наверх и позвонил в дверь.

Ему открыла прелестная девушка. Девушку украшали волосы цвета воронова крыла, выделяли голубые глаза и нахваливала белоснежная кожа. Фигура девушки была стройна, груди гордо оформились и стремились напомнить о себе. При этом во всем облике незнакомки чувствовалась мощная внутренняя энергия. Инспектор представился.

- Инспектор Лейстрид, Скотленд-ярд? – изумленно подняла брови девушка на нежданного гостя.

- А вы - Энид Челленджер?

- Да, это я. Случилось что-то серьезное? – спросила девушка озабоченно.

- Весьма, - хмыкнул Лейстрид. – Я могу пройти? Спасибо. Ваш друг Гай Ричмонд, так он отрекомендовался мне. Вы знаете такого?

- Знаю. Он работает журналистом в «Телеграф».

- Точнее, работал, - подкорректировал информацию инспектор.

- Боже, что с ним случилось … Он … жив? – девушка вздрогнула.

- Пожалуй, да.

- Пожалуй? Что случилось? – Энид не могла скрыть на лице волнения.

Инспектор тонко подметил гамму тревожных чувств, залившую прелестное личико.

- Видите ли, вы, скорее всего не узнаете его, настолько он переменился, - многозначительно изрек Лейстрид.

- Что с ним случилось? Скажите же. Он попал в какую-то неприятную историю? В катастрофу?

- Вляпался по самые уши, - нарочито развел руки инспектор.

- Инспектор, прошу вас, скажите же, в чем дело. И почему вы приехали ко мне?

- Дело в том, - усмехнулся инспектор, - что ваш знакомый журналист считает, что вы можете помочь ему.

- Где он сейчас находится?

- У меня дома.

- У вас дома? Вы доставили его к себе?

- Гм, я не доставлял его к себе. Некоторым образом … он сам себя доставил ко мне.

- Вы изъясняетесь загадками

- На то имеются причины. Вы сами скоро все …. увидите. Ситуация довольно необычная, - инспектор почувствовал неловкость и замолчал.

- Не томите же меня, напуская туман. Что произошло?

- Вам лучше отправиться со мной. И самой во всем убедиться. Я переведу вам, о чем он просит.

- Переведете? – пуще прежнего изумилась девушка. – Он что, начал говорить на другом языке?

- В некотором роде.

- Вы совсем сбили меня с толку. Подождите, я буду готова через пять минут. Переоденусь и оставлю отцу записку.

Энид действительно собралась быстро и вскоре Лейстрид уже выходил с дочерью профессора Челленджера на улицу. В кэбе девушка снова приступила к расспросам.

- Вы так и не сказали мне, что же все-таки произошло.

- Потому что вы не поверите мне, пока сами во всем не убедитесь.

- Попробуйте тогда хотя бы дать мне … общую картину.

- Обстоятельства этого дела пока … не прояснены. Я расспрашивал Чарли, т.е. Гая, он ничего не может вспомнить.

- Вы сказали – Чарли?

- Да, я обронил это имя.

- А кто это – Чарли?

- Вообще-то, Чарли моя собака, лабрадор, если хотите знать.

- Она тоже имеет какое-то отношение к тому делу, о котором вы говорите? Точнее молчите и запутываете меня все больше.

- Имеет, только тоже не понятно, каким образом дружище Чарли оказался втянутым в эту историю.

- Вы должно быть решили меня окончательно сбить с толку.

- Уверяю вас, сударыня, это не входило в  мои намерения.

Инспектор невольно смутился. Дурацкая история. И в какое нелепое положение он ставит себя в глазах этой симпатичной особы. «Сейчас я представляю вам аттракцион «Инспектор Лейстрид и его говорящая собака». Шоу достойное лучшей деревенской ярмарки». От Энид не укрылось, что лицо инспектора помрачнело.

- Речь идет о чем-то … ужасном? – громким шепотом вымолвила девушка.

Лейстрид только развел руками.

К счастью поездка длилась не долго.

- Прошу вас, мисс Челленджер, Энид, я могу вас так называть?

- От чего же нет.

- Благодарю. Сюда.

Лейстрид открыл дверь в квартиру и позвал:

- Чарли! У нас гости.

Сопя, лабрадор тяжело вынес свое тело из гостиной в прихожую.

- Вот это и есть Чарли – мой лабрадор, - пояснил инспектор.

- Симпатичный пес. А где же Гай?

- Здесь же. Внутри – Чарли.

Повисла драматическая пауза.

- Что? – не поняла девушка. – Что вы только что сказали?

И вдруг ее сознание прорезал странный свистящий голос:

«Да, Энид, это я, как бы нелепо я не выглядел. Твой знакомый журналист – Гай Ричмонд». 

Девушка схватилась за голову.

- Что тут происходит? Это какой-то спиритический сеанс?

Лейстрид только пожал плечами и плеснул из графина в бокал виски.

«Ты можешь спросить меня, что я делаю в теле собаки, но я отвечу тебе: я не знаю. Более того, я не знаю, как я оказался внутри этого пса. Все это как любимая тобой мистика. Однако я хотел бы выбраться из этой шкуры. Мне уже осточертело вылавливать блох и ходить на четвереньках. Я все же не доктор Джекилл».

- Все это … крайне необычно, - выдохнула девушка. – Мне трудно в это поверить. Это какой-то розыгрыш?

- Хотите чего-нибудь выпить? – поинтересовался Лейстрид

- Воды, просто чистой воды.

- Да, конечно.

«Ты можешь мне помочь, я в это верю, я это знаю», - снова зазвучал голос в голове.

- Но как? – вскричала девушка.

«Твой отец знает друидов в Дублине. Они уважают его. Они должны разбираться в таких вещах, как мое перевоплощение, и  … они могут найти ключ к моей загадке. Прошу тебя, Энид. Мне больше не к кому воззвать с моей мольбой. Никто мне не поверит, да и не услышит мой голос. Если не ты, я обречен».

- Гай, это просто не укладывается у меня в голове.

«Уложится!» - лабрадор от волнения забил хвостом и уставился на девушку огромными горящими глазами.

Энид сделала большой глоток воды.

- Инспектор, - проговорила девушка, - я могу забрать вашу собаку? На некоторое время.

«О нет! – вскричал голос журналиста. – Я не четвероногий друг людей!»

- Инспектор, - поправилась девушка, - похоже, мне придется позаимствовать у вас существо, утверждающее, что оно человек и мой друг. Вы не станете возражать?

Лейстрид патетически развел руками.

- Кто убедит меня, что мы все не сошли с ума? Кому можно верить?

37.

Время, казалось, обрело вечность. Воздушный шар двигался в пелене облаков, и Ватсон не представлял, куда и как быстро шар летит. Доктор расположился на скамеечке у борта гондолы и размышлял.

- Поскольку мои дни сочтены, - произнес Холмс без всякого предисловия, - вам, доктор, придется рассказать обо мне моей дочери. Конечно, вряд ли вы станете делать это без прикрас.

- Что вы, Холмс, объективность нашла во мне преданного послушника, - откликнулся на слова друга Ватсон.

Холмс сидел на лавочке напротив, прикрыв глаза и полностью обмякнув телом. Аристотелес колдовал с измерительными приборами. Возможно, он определял местоположение шара.

- Как вы назовете ваш новый opus magnun, Ватсон? Что-то вроде «Его прощальный поклон-2».

Доктор слегка смутился. Такая мысль приходила ему в голову.

- Я еще не обдумал этого, - выдавил биограф. – К сиквелам на рынке предвзятое отношение.

- У меня просьба. Пусть у Эмилии сложится правильное представление об отце. Разумеется, я далек от идеала. Доктор Фрейд прав в том, что я сублиматор. Да, вы поняли, о чем я, Ватсон. И не возражайте. Всю свою энергию, все свои жизненные силы я вливал в работу мозга. То, что вы видите перед собой, это ходячий анатомический придаток к мозгу. Я не далеко ушел от головы профессора Доуэля.

- О, - то ли вскрикнул, то ли простонал Ватсон. – Сила вашего сарказма убивает меня, Холмс! Стоит ли сейчас бичевать себя.

Холмс хмыкнул и открыл глаза.

- Доктор Джекил - это тоже про меня. И не спорьте, Ватсон. Факты – упрямая вещь. Поупрямее любого осла.

Я то скрывался от всех в берлоге на Бейкер-стрит, то загадочной тенью рыскал по ночному Лондону. Да. По ночам я перевоплощался в другое существо. В какое? Впрочем, Эмилии, не стоит знать обо всем.

- Я отчетливо помню, Холмс, как впервые услышал про вас.

- Да? И как это было?

- Когда я вернулся в Англию из Афганистана, я обнаружил, что у меня не осталось ни близких друзей, ни родни, а жить мне предстояло на одиннадцать шиллингов и шесть пенсов в день. Некоторое время я проживал в гостинице на Стрэнде, где влачил, надо ли говорить, неуютное существование. Почитывал Диккенса, гулял в парках, а деньги таяли. Тогда я и решил пока не поздно покинуть гостиницу и найти себе какое-нибудь более непритязательное и менее дорогостоящее жилье. И вот настал судьбоносный день. В тот день в баре «Критерион», как сейчас помню, меня хлопнул по плечу один старый знакомый.

«Что вы с собой  сделали,  Ватсон?  -  удивился знакомый. -  Вы высохли, как щепка, и пожелтели, как лимон!»

Я вкратце поведал знакомому о своих злоключениях.

«И вот теперь ищу квартиру, - закончил я. - Стараюсь решить вопрос, бывают  ли  на свете удобные комнаты за умеренную цену».

Знакомый всплеснул руками.

«Ну, чудеса. Я уже об этом сегодня слышал».

«О чем?»

«Я как повивальная бабка, которая приняла на родах двойню. Знайте, Ватсон, что вам повезло сегодня встретить меня».

«Да скажите же вы, наконец, в чем дело!» - потребовал я.

«Слушайте. Есть один малый, он работает в химической лаборатории при нашей больнице».

«Химик что ли?»

«Да как вам сказать. Впрочем, дело не в этом. Нынче утром он как раз сетовал: мол, отыскал очень милую квартирку и никак не найдет себе компаньона, а платить за нее целиком ему не по карману. Эта миссис Хадсон, знаете ли …»

«Что за миссис Хадсон?» - спохватился я.

- Вы всегда настороженно относились к женщинам, Ватсон, - вставил ремарку Холмс.

- Я всегда относился к женщинам с должным уважением, - заметил доктор.

- Но вас, привыкшего мыслить прямо, их витиеватая логика всегда сбивала с толку. Так, большинство женщин искренне полагает, что утверждение, оставшееся без возражения, является доказанным.

- Признаться, я не думал об этом, Холмс. Не препарировал …

- Может, вы вообще мало думали о женщинах?

Ватсон выдавил на губы улыбку, но она причинила его губам некоторое неудобство, и он согнал ее.

- Если вы имеете в виду в общечеловеческом плане …

- Бросьте, Ватсон, кому интересен общечеловеческий план. Ведь женщины имеют конкретные формы, характеры.

- Физиология женщины, конечно, занятна.

- Уже теплее. Когда вы думаете о женщинах, у вас включается фантазия?

- Если вы подразумеваете подход, практикуемый доктором Фрейдом …

- Еще теплее.

- Позвольте, я лучше продолжу свой рассказ.

- Вы как раз остановились на миссис Хадсон и на вашем тайном страхе, что она может оказаться мегерой и угнетать вас.

- Ничего я такого не подумал.

- Но вы испугались, Ватсон. Я вижу это по вашим глазам.

- Ничего вы не видите, Холмс.

- Интуитивно вы знаете, что женщина возьмет над вами вверх. Вы беззащитны перед ней, особенно эмоционально и психически. Это факт и факт упрямый. Итак, вы обмолвились о миссис Хадсон.

- Я хотел сказать, что в тот день наш знакомый заметил: «Квартирная хозяйка заломила несусветную цену».

«Раз этот бедняга-химик действительно хочет разделить квартиру и расходы, то я … я к его услугам!», - ответил я.

«Не хочу показаться занудным, но  вы ведь даже еще не знаете, что за фрукт этот Шерлок Холмс, - так заявил знакомый. - Быть может, вам и не захочется жить с ним в постоянном соседстве».

«Да что он, Франкенштейн какой-нибудь или граф Дракула! От чего же не захочется. Чем он плох?»

«Я не говорю, что он плох. Я не распускаю всяких там слухов. Просто этот парень немножко чудаковат, - принялся объяснять знакомый, крепко держась за бокал с джином, словно опасаясь, что он может сбежать, не дав его обладателю хорошенько утолить жажду. - Трупы в анатомичке колотит палкой. Согласитесь, это  выглядит довольно странно».

«Он колотит трупы?» - не поверил я.

«Еще как. Собственными глазами видел».

Холмс хмыкнул, припомнив что-то

«Но для чего? Он так выпускает пар после работы?»

«Не знаю, что он там выпускает, а только мне сказал, что проверяет, могут ли у трупов синяки появиться после смерти».

«И  что же, могут?»

«Спросите у химика, у Холмса то бишь», - сказал знакомый.

- У живого организма кровоподтек вызывается притоком крови к пораженному участку эпидермиса, - пояснил Холмс. - На трупе возникают характерные пятна сродни синякам, так сказать port mortem. Но на мертвом теле синяков не возникает. Полагаю, Ватсон, вы ни капельки не пожалели, что на следующий день нанесли визит ко мне, а затем на Бейкер-стрит.

- Вы правы, Холмс. Ни капельки.

- Я вам не сказал, - произнес Аристотелес, до того лишь слушавший разговор, - там про мистера Холмса есть заметка в газете.

- Где? – встрепенулся Ватсон.

- Вон под лавкой «Телеграф» лежит. На 9-й странице.

Ватсон торопливо развернул газету.

В глаза доктору бросился заголовок «Самые загадочные персоны столетия».

- Смотрите Холмс, - воскликнул доктор в ажитации. – «Телеграф» поместила вас на седьмое  место в списке самых загадочных персон столетия.

- Хм, а кто же красуется на первом месте?

- Невероятно! Снежный человек.

- Хм, - снова тем же образом прокомментировал Холмс. - Мне как-то довелось вести расследование в Гималаях?*

- Удивительно. Scio me nihil scire (*Я знаю, что ничего не знаю - лат.). Вы ни разу не обмолвились об этом приключении даже словом! – вскричал Ватсон.

- Доктор, доктор, - горько покачал головой Холмс. - Nulli tacuisse nocet, nocet esse locutum, как сказал Катон,  «Никому не повредит, что он промолчал, но может повредить то, что он сказал». А теперь Ватсон, вы меня весьма обяжете, если огласите весь список загадочных персон.

- Извольте, Холмс Номер два - Лох-Несское чудовище. Номер три  - профессор - неслыханно! - Габриэль Мориарти.

- Что? И этот монстр красуется на страницах уважаемого издания!

- Увы, Холмс, как низко пало печатное слово, сколь неразборчива пресса в выборе кумиров.

- Ну а дальше, кто еще вошел в этот одиозный список?

- Капитан Немо …

- Ах, вот оно что.

- Джек-Потрошитель

Холмс натянул губы в ледяной улыбке, а затем бросил:

- Возмутительно.

- Призрак в опере.

- Куда ни шло, - констатировал Холмс. - Похоже, Ватсон, вы напустили слишком мало туману вокруг моих похождений, раз моя персона не столь энегматична, как указанные субъекты.

- Я лишь непредвзятый биограф, вы знаете это Холмс, как никто другой.

- Одержимый маниями и фобиями, - хмыкнул Холмс. – Но все они запаяны в вас как в герметичном сосуде. Ох, и разорвет же вас когда-нибудь, Ватсон. Не составить ли вам компанию мне в санатории у Фрейда? Там ведь работают милые люди. Да и дочь Фрейда весьма компетентна …

- Холмс!

- Ватсон.

- Холмс, вы невыносимы!

- Да, вы не вынесите меня с этой гондолы, пока мы не прилетим в Афины.

- Подлетаем, - доложил Аристотелес, кладя конец чудной перепалке старых друзей.

Продолжение следует …

Павел Баскаков