Колба времени. Безумное расследование Холмса. 38 -39 главы.

38.

Турецкие бани располагались на Уигмор-стрит, в фешенебельном районе Лондона Риджент-парк. Могучий янычар в белой рубахе и красных шароварах проводил Шерлока Холмса, Майкрфота и Ватсона  в отдельную комнату. Восьмиугольное помещение украшали белые мраморные колонны с позолотой наверху. Шкафчики для одежды представляли собой изящные предметы мебели из красного дерева.

На вешалках услужливо висели пушистые банные халаты (один такой имелся и в «халатной коллекции» Холмса, так как далеко не первый раз Холмс заглядывал в эти бани).

- Джентльмены, вчера мы проделали нелегкую работу, - торжественно произнес Майкрофт. – Надеюсь, хороший результат увенчает сегодня наши труды.

- Ceterum censeo Carthaginem delendam esse – «А кроме того, я утверждаю, что Карфаген должен быть разрушен», - изрек Ватсон.

- Я знаю, вы настроены решительно, но предоставьте вести переговоры мне, - предложил Майкрофт.

Холмс кивнул. Сыщик обнажил свое худое тело с редким волосяным покровом и плотно закутал его в согревающий халат. Майкрофт первым направился в парную, Холмс потянулся за братом, а Ватсон двинулся следом  за ними. Все трое охотно уселись на теплый мрамор. Из головы доктора не шел вчерашний разговор с Холмсом в церкви.

- Все творческие натуры одержимы экспериментами – кто с листом бумаги, кто с холстом и красками, а кто – с людьми, - рассуждал Холмс, развалившись в кресле с чашечкой крепкого кофе. - Надо сказать, что эксперименты с людьми самые интересные. Потому тираны рвутся к власти, что им нужен человеческий материал, а журналисты упиваются тем, что манипулируют общественным мнением. Актеры между тем получают ни с чем не сравнимый катарсис, заставляя публику рыдать или плакать, лишь модулирую интонацию голоса и изменяя мимику лица. Возьмите Мориарти. Этому черному профессору мало совершить простое заурядное преступление, он желает сотворить нечто из ряда вон, содрогнуть весь мир. Он воображает себя Deus’ом, богом. И дьяволом одновременно.

- Я с вами полностью соглашусь, мистер Холмс, - проговорил Джонатан. – Порой так и тянет испытать нечто новое, прорваться за черту невозможного. Чего греха таить, признаюсь, как-то раз я проводил над собой эксперимент аналогичный тому, что ставил доктор Джекил.

- И как он прошел? – осведомился Холмс.

- Помню смутно, но, похоже, я бегал ночью по полю за церковью и меня неудержимо влекло к Луне. А еще зачем-то объел подсолнухи.

- Вот видите, - рассмеялся Холмс. – Ничто человеческое вам не чуждо. А Мориарти не знает границ. Он в буквальном смысле сотворяет оборотней и других монстров.

 - Как он  это делает? – ахнул Ватсон. – Позвольте, Холмс, Credat Judaeus Apella, как сказал Гораций – «Пусть этому верит иудей Апелла, только не я».

- На Мориарти работают алхимики во многих городах Европы, - проговорил Холмс. – Причем, они таятся в крупнейших и известных университетах под личиной благонадежных профессоров и академиков. Ты подтвердишь мои слова, Майкрофт?

Майкрофт только отрицательно покачал головой. Холмс рассмеялся.

- Наше правительство весьма заинтересовано в экспериментах Мориарти, учитывая, что в мире назревает большая война. Само оно не будет компрометировать себя опытами над людьми, а с черного профессора – все взятки гладки. Тут-то ты со мной согласишься, Майкрофт?

Брат сыщика снова отрицательно и многозначительно покачал головой.

- Я же не прошу тебя назвать сумму спонсорских пожертвований на весьма нетрадиционные эксперименты. Что скажет общественность, если узнает, что некий профессор спаривается с животными, а алхимики выращивают потомство этого противоестественного союза.

- Это вся басни для «иудея Апеллы», - воскликнул Ватсон.

- Вам уже довелось, доктор, познакомиться с мистером Рэдклиффом. Сложилось ли у вас нем особое мнение?

- Он силен, ловок, он …

- Хорошо развитый оборотень. И сколько их зачал Мориарти, мы не знаем. Хотя может некое ведомство, в котором работает мой близкий родственник …

- … и слыхом не слыхивало ни о чем подобном, - быстро заявил Майкрофт. – Зов Кхтулу, оборотни, мистер Дракула – это все мифы.

- Когда мифы становятся фактами, с ними приходится считаться, - заметил Холмс.

Мориарти возник в облаке пара и встал посреди парной.

На лице профессора лежало суровое выражение, глаза холодно смотрели на Холмсов и Ватсона. Тело Мориарти окутывал красный халат, а руки напряженно застыли вдоль тела, словно профессор едва сдерживался, чтобы не сжать их в кулаки.

С Мориарти появился еще один человек. Коренастый и сосредоточенно суровый. Он остановился на шаг позади профессора.

«Должно быть, полковник Моран», - подумал Ватсон.

- Какого черта, - начал Мориарти.

- Добрый день, профессор, - мягко проговорил Макйрофт. – Мы пригласили вас на деловую встречу, а не на кулачный поединок.

- Где мой товар? – потребовал Мориарти.

- А где олимпийские деньги? – улыбнулся Майкрофт.

- Не знаю, о чем вы.

- Профессор, - пожурил собеседника Майкрофт. – При таком разговоре мы будем только терять время. Давайте сразу перейдем к сути и …

Внезапно ярость овладела Мориарти. Не помня себя, он зарычал и кинулся на Шерлока Холмса. Холмс успел отпрыгнуть в сторону. Профессор едва успел притормозить на мокром полу, его ноги поехали в разные стороны. Мориарти быстро восстановил равновесие и вскинул перед собой кулаки в боксерской позе.

- Ой-ой-ой, - поцокал языком Майкрофт. – Нет, бандито, так дело не пойдет.

- Не вмешивайтесь. Майкрофт, у нас с вашим братом давние счеты.

Холмс пригнул голову и прикрыл ее кулаками.

- Давай, - глухо произнес он.

Мориарти сделал несколько агрессивных выпадов. Холмс ловко уклонился и провел один удар слева. Профессор едва не пропустил его, но успел увести голову в сторону и кулак Холмса лишь скользнул по его скуле. Полковник Моран начал заходить к Холмсу сбоку.

- Не-а, - проговорил Майкрофт. – Полковник сделайте два шага назад.

- Черта с два, - Моран схватил с лавки пустой тазик.

Майкрофт двинулся на полковника, но тот не отступал. Брат Холмса выстрелил вперед кулаком. Моран быстро вскинул тазик и прикрыл им лицо как маской. Однако сила удара Майкрофта была столь велика, что кулак смял дно тазика, пробил в нем дыру и достал лицо полковника. Морана отбросило назад. Изувеченный таз с грохотом полетел на пол. Мориарти и Шерлок Холмс покосились на Майкрофта и Морана, но продолжили плести кулачные кружева перед носом друг друга. На шум в парную влетел потный янычар. Тут не растерялся Ватсон. Доктор схватил шайку с водой и метнул ее в ноги турку. Тот вскрикнул, потерял равновесие и, нелепо размахивая руками, опрокинулся на пол. Моран отпрыгнул назад, позволив янычару рухнуть между ним и Майкрофтом Холмсом.

Ватсон судорожно моргнул и тряхнул головой. Майкрофт и Шерлок снова чинно сидели на лавке. Слава Богу, отчаянная драка доктору только примерещилась. Рука Холмса успокаивающе легла на бедро Ватсона.

«Да, я знаю, - подумал доктор, - нужно сохранять самообладание».

- Наши условия просты, профессор - продолжил Майкрофт, – вы возвращаете деньги, похищенные у Кубертэна, мы возвращаем вам ваш ароматный товар.

Профессор молчал, сверлил взглядом оппонентов. Те спокойно потели на теплом мраморе.

- Кроме того, вам придется заверить нас, что вы оставите попытки сорвать Олимпиаду в Лондоне, - добавил Майкрофт.

- Вы слишком многое требуете.

- Потому что, - веско произнес брат Холмса, - у нас есть аргументы. И не только в виде ваших тюков. Взвесьте все.

Мориарти пристально глядел на Майкрофта.

- Совершим обмен сегодня, - отрывисто произнес профессор.

- Идет, - согласился Майкрофт. – Давайте обсудим технические детали.

Брат Холмса дважды дернул за шелковый шнурок. Через пару секунд в парилку вошел полуголый янычар, неся в руке латунную чашу, наполненную холодной водой. Все собравшиеся молча ополоснули лица. Слышалось тихое шипение угля в печи. Турок поклонился и вышел.

- Итак, - возвестил Майкрофт, - будем ковать железо, пока оно горячо.

39.

Воздушный шар опустился в мраморном овале стадиона. Как понял Ватсон, это был воссозданный к первым Олимпийским Играм современности стадион "Панатинаикон", его еще называли «Мраморным стадионом» в честь того, что несколько первых ярусов сидений успели облицевать мрамором.

На этом стадионе в древности проходили Панафинейские игры, вторые по значимости после Олимпийских. Четыре миллион драхм золотом на его сооружении пожертвовал афинский магнат Георгиос Аверов, сколотивший состояние на торговле хлопком и операциям  недвижимостью в Александрии. Стадион пристроился у подножия холма Ардитт на фоне темно-зеленых сосен.

- Вот мы и а мете, - проговорил Аристотелес.

- Благодарим за отличный полет, - проговорил Холмс.

- Милости прошу. Мой аппарат к вашим услугам. Я надеюсь, вы найдет в Афинах того, кого ищите.

Холмс пожал печами.

- Идемте, Ватсон. У нас мало времени.

Доктор мешковато выкарабкался из гондолы и встряхнул затекшими ногами. Прохладный ветерок овевал лицо. Солнце едва встало и еще не поджаривало город своими огненными лучами. Выходя со стадиона, англичане нарушили утреннюю дрему стаи бездомных собак. Псы недовольно ощерились, а один рыжий «оборванец» принялся неистово обрехивать докучливых чужестранцев хриплым надсадным лаем.

- Да тише ты, тшштише, - попытался урезонить пса Ватсон.

На кобеля увещевания доктора не подействовало ни в коей мере. Пес даже не поленился выбежать вслед за чужаками за пределы стадиона и добрехать на них еще и на улице. Холмс уверенно двигался по дороге, ведущей вдоль садов Заппейона и мимо Президентского дворца. Когда пес, наконец, отстал, Ватсон начал с интересом озирался по сторонам, исподволь поражаясь целеустремленности друга. Холмса ничуть не заинтересовал храм Зевса Олимпийского, сыщик едва скользнул по остаткам храма взглядом. Четверка жилистых лошадей протащила в горку навстречу англичанам вагон трамвая. Холмс и его едва удостоил взором.

Вдоль раскидистых садов сыщик быстро довел Ватсона до площади Синтагмы. Здесь катили свои тачки продавцы – с рулетами, посыпанными кунжутом, блестящими кувшинами холодного овечьего творога. Холмс пересек площадь, направляясь к отелю Grande Bretagne . Некогда на месте отеля был построен особняк для богатого грека из Триеста Антониса Димитриса. Он был одним из тех, кто вернулся на историческую родину после свержения владычества Оттоманской империи. Тридцатью годами позже Статис Лампсас, русский грек, работавший поваром в Королевском дворце по соседству, заключил сделку с Савасом Кендросом, владельцем гостиницы Grande Bretagne на углу улиц Карагеорги Сервиас и Стадиоу. Совместно они выкупили особняк Димитриса и переоборудовали его в отель на 80 номеров (но при этом всего с двумя ванными комнатами).

У входа в отель, несмотря на ранний час, уже пристроился мальчишка-чистильщик обуви, одетый в серую хлопчатобумажную рубаху.

- Пара коло, синьор, - нараспев произнес и добавил что-то по-гречески.

Холмс бросил мальчугану какую-то мелкую монетку. Мальчишка поймал ее на лету и широко ухмыльнулся. Решительным шагом Холмс приблизился к стойке портье.

- Калимера (Доброе утро – греч.). Мое имя Холмс. Шерлок Холмс, - сообщил детектив. - Для меня у вас заказан номер.

- Мистер Холмс? – уточнил портье, смуглый молодой грек с прилизанными черными волосами.

- Шерлок Холмс, - присовокупил Ватсон.

- Да, все верно, паракало (*пожалуйста – греч.), вам заказан номер 203. Это на втором этаже. Позвольте узнать, где ваш багаж?

- Мы путешествуем налегке и не задержимся надолго, - заявил Холмс.

- Как вам будет угодно. Номер оплачен на одну ночь.

- Эвхаристо (* спасибо – греч.), - Холмс быстро взял протянутый ему ключ, чуть ли не вырвал его из рук портье и устремился к широкой лестнице, покрытой красным ковром.

Ватсон едва поспевал за другом.

- Вы удивляетесь, Ватсон, что я привел вас прямо в эту гостиницу? Мы не рыскали по городу, а сразу отправились в Grande Bretagne?

- Я, как всегда, полагаюсь на ваш гений, Холмс.

- Я останавливался в этой гостинице раньше. Давно, много лет назад. Мориарти это известно. Он знает, какой номер я занимал тогда и … снова забронировал его для меня.

- Весьма любезно со стороны черного профессора. Ждет ли нас в номере Эмилия? – задыхаясь, выпалил Ватсон.

- Сейчас узнаем.

Холмс резко вставил ключ в скважину и сделал два оборота. Дверь распахнулась. Прошло всего лишь несколько секунд и Холмсу с Ватсоном стало пронзительно ясно, что номер пуст.

- Черт возьми! – вскричал Ватсон. – Мориарти издевается над нами.

- Конечно, все не должно быть так просто, - стараясь соблюдать спокойствие, произнес Холмс. – Раз Мориарти затеял игру, она не будет одноактной. И мы должны принять его правила.

- Сколько же перемен декораций приготовил нам Мориарти?

- Надеюсь вскоре это узнать, - процедил Холмс. – Скорее всего, Мориарти рассчитал все таким образом, чтобы я нашел Эмилию, когда буду при последнем издыхании. Тогда вы будете наблюдать финал достойный древнегреческих трагедий – отец обнимается с дочерью и следом - умирает.

- Боже мой! – воскликнул Ватсон.

- Попробуем опередить Мориарти. Быстро ищите подсказки, - распорядился Холмс. – Уверен, Мориарти оставил нам какой-нибудь знак, где он ждет нас теперь.

Ватсон упал на колени и заглянул под кровать. Ничего. Может, опять знак оставлен  в ванной? Нет, вряд ли Мориарти станет повторяться. Должно быть что-то другое. Доктор отбросил с кровати одеяло, посмотрел под подушкой.

Выдвинул ящики у прикроватного столика. Ринулся к платяному шкафу, распахнул его … Пусто.

- Холмс! – вскричал доктор.

- Что?

- Ничего! Никаких подсказок.

Холмс опустился в кресло и указал на эстамп, висящий на стене над кроватью.

- А что вы скажете на это?

Ватсон прищурился и впился взглядом в эстамп.

- Это копия картины «Вавилонская башня» Питера Брейгеля, - проронил через некоторое время доктор.

- Башня. Посмотрите повнимательнее, что написано под картиной.

Ватсон приблизился к эстампу.

- «Питер Брейгель. 1889 год».

- Что вы сказали?

- «Питер Брейгель. 1889 год».

- Ватсон, но ведь Питер Брейгель жил в XVI веке.

- Да, в самом деле … Может, это дата изготовления копии ..., - растеряно пробормотал доктор.

- Это дата постройки Эйфелевой башни, - возвестил Холмс.

- Что? Эйфелевой башни! Вы полагаете, что …

- Конечно, Ватсон, несомненно. Мориарти зовет нас в Париж. Где проходили вторые Олимпийские Игры? Вы сразу ответите мне - в Париже. Мы нанесли Мориарти поражение в «Олимпийском деле», теперь он хочет поквитаться. И сдобрить месть издевкой. Вот в чем дело. Ватсон, снимайте скорее эстамп со стены.

Доктор быстро приставил к кровати стул и запрыгнул на него. Ватсон снял репродукцию.

- Переверните, - распоряжался Холмс.

- Здесь имеется надпись! – торжественно возвестил доктор.

- Вот видите, - подбодрил Холмс. – Прочтите ее мне.

- Почерк мелкий витиеватый, но выведено довольно четко «Ячейка №57».

- Ячейка, - повторил Холмс. – Где у нас ячейки …

- В сотах. Мед. Улей, - быстро выдал Ватсон.

- Подождите, доктор. Ячейки в камерах хранения, а камеры хранения …

- На вокзалах!

- Отличный смысловой ряд, - похвалил Холмс.

- Но в какой камере?

- Афины южнее Парижа. Значит, мы прибудем в Париже на Лионский вокзал. Это должен быть Gare de Lyon – Лионский вокзал.

- Но, - не унимался Ватсон. – Как мы узнаем код?

- Должна быть еще какая-то подсказка. Идемте, Ватсон. Оставьте эстамп, он нам больше не понадобится.

Холмс поспешно спустился в холл гостиницы.

- Параколо, - обратился он  к портье. – Посмотрите, не оставлено ли какое-либо сообщение для мистера Холмса из номера 203?

- Одну минутку, сэр, - портье посмотрел в ящичке.

- О, вам письмо.

- Спасибо, - Холмс выхватил серый конверт из рук грека и положил на стойку соверен.

Сыщик выбежал на улицу и тут же махнул кучеру в поджидающей повозке.

- Скорее в порт.

- Холмс, что в конверте? – нетерпеливо спросил Ватсон.

- Хм, дешевая бумага, без водяных знаков. Разорвите, доктор, - Холмс  широким жестом передал конверт другу.

Ватсон не стал терять время, с немилосердной улыбкой разорвал конверт и извлек из него листок бумаги.

- Здесь … стихи.

- Читайте.

Ватсон откашлялся.

- Они по-английски? – уточнил Холмс.

- О, да.

- Читайте.

- Тут три двустишия:

«Отрицал и соглашался

С Солнце и Луной якшался,

…

Кувшин в колодец опустил

Он дна коснулся – вода ушла

…

Богатства страстно умножаю

И знаком рост обозначаю

… Что бы это могло означать, Холмс?

- Шифр, конечно.

- Не понимаю, как к нему подступиться.

- Вспомните Эдипа.

- Эдипов комплекс – Фрейд! – воскликнул Ватсон, точно пронзенный стрелой.

Холмс поморщился.

- Нет, самого Эдипа, - поправил он друга. – Когда Эдип пришел в Фивы, он увидел сфинкса и сфинкс загадал ему загадку.

- Да, про человека, я помню.

- Так вот, Мориарти сейчас тот же Сфинкс, а мы Эдипы – с комплексами или без, - усмехнулся Холмс. – Но загадку, де не одну нам все равно предстоит разгадать.

Экипаж прибыл в порт Пирей.

Холмс расплатился с возницей, а Ватсон тем временем бросился в офис пароходной компании.

- Холмс, - возвестил доктор через несколько минут, - нам повезло. Через два часа отходит судно на Геную.

- Отлично. Это то, что нам нужно, - улыбнулся Холмс и подставил лицо ласковым лучам южного солнца.

Продолжение следует …

Павел Баскаков