Выставка Августа Ланина

Судьба художника, архитектора, теоретика Августа Васильевича Ланина (1925-2006) достойна запечатления в художественном фильме или романе. Удивительных фактов в его биографии столько, что хватило бы на несколько жизнеописаний, а для того, чтобы имя Ланина вошло в историю, достаточно было бы и одного, фантастичность которого поражает и сегодня. В 1973-1974 годах в рамках государственной программы освоения Луны по заказу Института медико-биологических проблем он выполняет дизайнерский проект интерьера космических кораблей и научных комплексов, строительство которых планировалось на ближайшем спутнике Земли. Официально это задание формулировалось необыкновенно затейливо и наукообразно как «проект искусственной среды активного эмоционального воздействия на электронной основе, призванный решить проблему сенсорной депривации человека в условиях длительного пребывания в космосе». До его реализации дело не дошло, но чертежи, акварели, макеты остались своеобразным памятником эпохе, искренне верившей в безграничные возможности человеческого разума.

Наследие Ланина обширно и необыкновенно разнообразно, включает живопись, графику, коллажи, скульптуру, уникальные цветомузыкальные конструкции, концептуальные архитектурные проекты, чертежи и макеты. Полная ретроспектива его работ смогла бы разместиться разве что в большом музейном центре. Экспозиция в «Альбоме» представляет только новаторскую графику 1960-х, отразившую эксперименты Ланина с формой, фактурой, и скульптуру 1990-х годов из частных собраний - зритель получает возможность мысленно перебросить мостик от начала творческих поисков к поздним работам мастера. Многие из цветных линогравюр и монотипий Ланина выставляются впервые. Их пластическая смелость, индивидуальность очевидны, несмотря на полувековую давность, и то, что ранняя графика художника не вписалась в соцреалистический контекст и в 1963 году была объявлена «формалистической», а затем запрещена к показу на выставках, представляется вполне закономерным. Стиль, идеи, образный строй произведений 1960-х, запрет на участие в выставках, формально позволяют причислить Ланина к рядам нонконформистов. В ряде работ этих лет градус критики власти предельно высок – и за менее резкие выпады, нежели изображение Хрущева в шутовском колпаке, а членов правительства в виде сов, восседающих на кремлевской стене (есть в творчестве Ланина и такие примеры!), человека могли отправить в места отдаленные. Представленная в нынешнем проекте монотипия «Декоративный мотив», изображающая переплетенные звенья цепей, также иронично кивает в сторону устройства советского государства. Однако в целом творчество Ланина не укладывается в какие-либо жесткие рамки и опровергает утвердившееся деление на официальных художников и не принявших догм соцреализма бунтарей. По настоящему его увлекали не политика и борьба с официозом, а чисто художественные задачи, постоянный поиск новых пластических решений. Это вполне объясняет ту гибкость и легкость, с которой Ланин переходил от одного занятия к другому, пробовал свои силы в разных видах искусства. Именно осознание того, что искусство может жить при наличии внутренней свободы в любых условиях, позволило ему в 1990-е годы, когда он стал терять зрение, остаться большим художником. Подобно Дега, который в сходном положении занялся в конце жизни пластикой, Ланин обратился к скульптуре — так появились, созданные из алюминиевого проволочного кружева, валькирии, кентавры, Дон-Кихоты…