Субсидиарная ответственность в банкротстве: новые вызовы и судебные парадоксы
Почему владельцы компаний все чаще рискуют личным имуществом
В последние годы банкротное законодательство в России претерпевает значительные изменения, и институт субсидиарной ответственности выходит на первый план в спорах между кредиторами и владельцами компаний. Как сообщает ДП, на юридическом форуме в Петербурге эксперты разобрали свежие тенденции и противоречия, которые формируют современную практику взыскания долгов с руководителей и собственников.
Особое внимание участников форума привлекла тема презумпции непередачи бухгалтерских документов. После недавнего определения Верховного суда по делу № 307-ЭС25-577, суды все чаще используют этот инструмент для распределения рисков между сторонами. Однако, по мнению специалистов, некоторые арбитражные суды ошибочно воспринимают презумпцию как самостоятельное основание для привлечения к ответственности, хотя ее задача — лишь облегчить доказывание в процессе. Эксперты призвали к пересмотру подходов и более активному участию контролирующих лиц в судебных заседаниях, что может существенно повлиять на исход дела.
Статистика последних месяцев показывает: число заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности немного снизилось, но доля удовлетворенных исков продолжает расти и уже превышает 60%. За полгода сумма взысканий достигла 207 миллиардов рублей. Юристы отмечают, что круг лиц, которых можно признать контролирующими, расширяется. Теперь под угрозой оказываются не только директора и учредители, но и главные бухгалтеры, финансовые директора, а иногда даже корпоративные юристы, если их решения влияли на судьбу компании.
Владельцы бизнеса, выступающие номиналами, сталкиваются с особыми рисками. Эксперты советуют выстраивать стратегию защиты с самого начала, тщательно подбирая формулировки и избегая двусмысленности в документах. В то же время, внебанкротная субсидиарная ответственность становится проще, а личное банкротство может стать выходом для тех, кто не действовал умышленно или с грубой неосторожностью.
Еще один острый вопрос — личная ответственность членов комитетов и собраний кредиторов. Даже если они следуют указаниям работодателя, ответственность за убытки должника может лечь на них лично. Для привлечения к ответственности кредитора, предложившего кандидата, требуется доказать прямую связь между его действиями и возникшими убытками.
Реабилитационные процедуры в банкротстве по-прежнему применяются редко, несмотря на приоритет, который им отдает Верховный суд. Основной инструмент — мировое соглашение, позволяющее сохранить бизнес и активы. Однако на практике стороны часто приходят к компромиссу только спустя годы, что говорит о недостатке доверия и негибкости регулирования. Отсутствие механизма, позволяющего суду навязать мировое соглашение, остается серьезным препятствием для эффективной реабилитации.
Не обошли вниманием и проблему арестов имущества в рамках уголовных дел, которые зачастую блокируют конкурсную массу и мешают проведению процедур банкротства. Хотя по закону аресты должны сниматься с началом конкурсного производства, суды общей юрисдикции не всегда спешат это делать. Эксперты считают, что для решения этой коллизии необходима согласованная позиция между различными коллегиями Верховного суда.
В целом, как отмечают участники форума, банкротное право становится все более сложным и многогранным. Владельцам и руководителям компаний стоит быть готовыми к новым вызовам, а юристам — к поиску нестандартных решений в условиях меняющейся судебной практики.