Еврейское кладбище

Еврейское кладбище около Ленинграда.

Кривой забор из гнилой фанеры.

За кривым забором лежат рядом

Юристы, торговцы, музыканты, революционеры...

Для себя пели.

Для себя копили.

Для других умирали...

Еврейское кладбище действительно существует в Петербурге, хотя об этом знают не все. Оно появилось вместе с формированием еврейской общины, которой принадлежал небольшой участок земли между Лютеранским кладбищем и рекой Волковкой. К середине XX века место пришло в запустение, а во времена Бродского некоторые надгробия были осквернены свастикой. В 90-е годы кладбище пережило серию вандализмов и поджогов, но община, несмотря ни на что, старалась сохранять здесь порядок.

Литейный мост

Моста Литейного склоненность,

ремонт троллейбусных путей,

круженье набережных сонных,

как склонность набожных людей

твердить одну и ту же фразу,

таков ли шум ночной Невы,

гонимой льдинами на Пасху

меж Малоохтенской травы...

Литейный — не самый эффектный из петербургских мостов, но, пожалуй, один из самых «характерных». Он соединяет парадный центр с суровой промышленной частью города и словно хранит следы непростых времён. По нему любил гулять сам Бродский, и, возможно, именно эта смесь строгости и меланхолии привлекала поэта.

Греческая церковь

Теперь так мало греков в Ленинграде,

что мы сломали Греческую церковь,

дабы построить на свободном месте

концертный зал. В такой архитектуре

есть что-то безнадёжное. А впрочем,

концертный зал на тыщу с лишним мест

не так уж безнадёжен: это — храм...

Когда-то на месте БКЗ «Октябрьский» стояла Греческая церковь — духовный центр греческой общины Петербурга. В 1962 году храм снесли, и этот момент стал для Бродского почти личной драмой. Он видел, как экскаватор разрушает стены, и позже писал: «Смешно не поддаваться, если ты стена, а пред тобою — разрушитель». Церковь возводили в XIX веке на средства греческих купцов, а теперь от неё осталась лишь память. Уже много лет община пытается добиться восстановления храма — переговоры ведутся, но пока без ощутимых результатов.

Среднегаванский проспект ВО

Ни страны, ни погоста

не хочу выбирать.

На Васильевский остров

я приду умирать.

Твой фасад темно-синий

я впотьмах не найду.

между выцветших линий

на асфальт упаду...

Эти строки знает, пожалуй, каждый — но где именно поэт представлял свою последнюю точку, остаётся загадкой. Кто-то говорит о Смоленском кладбище, кто-то — о Среднегаванском проспекте, где жили знакомые Бродского студентки филфака Леночка Валихан и Аля Друзина. Он часто бывал у них в доме №1, и, возможно, именно эти визиты легли в основу строчек из «Стансов». Исследователи считают, что девушки стали теми самыми «двумя жизнями за рекой». Правда, умереть на Васильевском Бродскому не пришлось — его прах покоится в Венеции, на острове Сан-Микеле.