Отзывы о Литераторские мостки
Пользователь
2018-11-22 20:55
Интересность : Обожаю литературу и чувствовала себя обязанной посетить некрополь "Литераторские мостки", там были похоронены Лесков, Тургенев, Салтыков-Щедрин, Мамин-Сибиряк, Рождественский, Блок. А еще известные архитекторы, артисты балета, физиологи, художники, скульпторы. Всего около 500 известных личностей. Место действительно потрясает своей красотой и энергетикой.
Расположение : Располагаются литераторские мостки в районе метро Волковская. От метро всего метров 900.
Интерьер : На самом деле испытываешь очень странные ощущения от того, сколько талантливых людей там захоронено, прямо внутренняя дрожь берет.
Обслуживание : Следят за порядком.
Пользователь
2019-03-25 15:58
Интересность : история литераторов всегда ценна и не может быть не интересна нашему поколению
Расположение : Приехали на личном транспорте, расположение достаточно удобное.
Интерьер : Атмосфера признания эпох...
Обслуживание : Великодушно теплый прием посетителей
Адрес
ул. Расстанная, д. 30
картаРайон
Фрунзенский район (Санкт-Петербург)
Метро
Услуги
|
/ 10
25 марта 2019 г. 15:58
Великодушно теплый прием посетителей Атмосфера признания эпох... Приехали на личном транспорте, расположение достаточно удобное. история литераторов всегда ценна и не может быть не интересна нашему поколению
на страницу отзыва
/ 10
22 ноября 2018 г. 20:55
Следят за порядком. На самом деле испытываешь очень странные ощущения от того, сколько талантливых людей там захоронено, прямо внутренняя дрожь берет. Располагаются литераторские мостки в районе метро Волковская. От метро всего метров 900. Обожаю литературу и чувствовала себя обязанной посетить некрополь "Литераторские мостки", там были похоронены Лесков, Тургенев, Салтыков-Щедрин, Мамин-Сибиряк, Рождественский, Блок. А еще известные архитекторы, артисты балета, физиологи, художники, скульпторы. Всего около 500 известных личностей. Место действительно потрясает своей красотой и энергетикой.
на страницу отзыва
|
Комментарии посетителей (2)
| Ульяна | 25 марта 2019 г. 15:56 |
С мамой посетили церковь Воскресения Христова, которая находится во Фрунзенском районе СПБ. Погода была на удивление солнечная и мы решили посетить Музей-некрополь Литераторские мостки и почтить память усопших и погребенных на Волковском кладбище. Место по истине историческое и великое.
 Ответить
0 /
0
| |
| Анатолий Мохорев | 1 июля 2011 г. 15:05 |
Выйдя из метро Волковская, я перешёл мимо светофора Волковский проспект и повернув направо по скверу дошёл до первого Волковского мостика, а за мостиком меня окружили могилы Волковского кладбища. Дойдя до здания администрации, я почтил память погибшим у обелиска на кладбище. Выйдя из кладбища через сто метров вошёл в пантеон русской литературы и искусства "Литераторские мостки". своим посещением я почтил всех тех, кто там нашёл своё последнее пристанище и вспомнил их вклад в литературу и искусство.
Ответить
0 /
0
| |
Новости официального сайта и группы ВКонтакте
Некрополь «Литераторские мостки»
07.10.2026 в 10:00
Сегодня исполняется 195 лет со дня рождения писателя, этнографа, путешественника и мемуариста Сергея Васильевича Максимова (07.10.1831–16.06.1901). Недавно мы рассказывали о его биографии здесь: https://vk.ru/wall-24308846_6976
А сегодня предлагаем вам прочесть небольшой фрагмент из книги «Год на Севере», в которой Максимов очень подробно описывает жизнь и быт жителей Архангельской губернии:
«По общим слухам и по наглядным приметам, трудно найти в другом каком-либо городе такого долгого, бестолкового загула, как в Онеге, и вот почему дома его безобразно покривились на бок, деревянные мостки погнили и обвалились, улицы заросли травой, три городских кабака новенькие, каменная церковь не достроена, деревянная, кладбищенская, полуразрушилась.
Весь заработок (и довольно значительный) онежане успевают пропить в эти два загульных дня (иные, более ретивые, начинают ещё с вечера субботы), если толковая, храбрая и сильная жена не успеет отобрать у расходившегося мужа небольшие остатки, которые пойдут потом на недельное пропитание голодной, полунагой семьи.
И можно положительно сказать, что только в женском населении, отличающемся крепким, здоровым, красивым телосложением, сохранился новгородский тип, которому, даже до сих пор, не изменяет и внешний наряд женщин, особенно праздничный. До сих ещё пор одеваются они, если не нарядно, то пёстро и пышно, хотя по большей части и в платье, переходящее из поколения в поколение по наследству.
Штофные сарафаны из алой, голубой или зелёной материи, а часто из золотной (или золотой парчи), топырятся и шуршат; на головах у девушек надеты шёлковые платки, у женщин низенькие шапочки с золотым начельником или широким позументом.
У богатых девушек, по праздникам, кокошники, называемые повязками и имеющие форму усеченного конуса, или павловского кивера, украшены огромным начельником, широким позументом, пронизанным жемчугом ряда в три–четыре. Сзади, по косе, пущена алая лента, ниже пояса. У всех блюдётся старый обычай: при всякой встрече кланяться и приветствовать друг друга добрым пожеланием и приветом в роде следующего:
– Почти праздник-от!
– Твои гости!
Каждую субботу и накануне всех больших праздников моют полы, подоконницы, лестницы и даже самые стены изб. Изба, по старинному ещё, делится на три части: шолныш, или кухню, заменяющую также спальню, собственно избу – столовую комнату, и горенку, которая ставится за поветью или сараем, пристраиваемым прямо к избе, и которая, по обыкновению, строится без печи и украшается картинками, зеркалами, чашками, самоваром, завозимыми сюда торгованами, временно приезжающими из Каргополя, и офенями – бродячими вязниковцами.
Точно так же, до сих ещё пор, чаще, чем где-либо в других местах, слышится здесь старина, древнее сказание и новгородская песня, которые можно услышать и у ягодниц по летам, и у тех же девушек – по зимам на посидках, которые также исстари свято блюдутся здесь, хотя уже, в то же время, и значительно ослабели или совершенно прекратились во всех других местах архангельского края».
30.09.2026 в 10:00
Сегодня – день памяти театрального режиссёра, педагога, народного артиста СССР Александра Александровича Брянцева (14.04.1883–30.09.1961), его не стало 65 лет назад.
Главное детище Брянцева – Театр юных зрителей, значение которого в отечественной культуре сложно переоценить. В 1983 году театровед и социолог Виталий Николаевич Дмитриевский опубликовал в журнале «Театр» статью под названием «Мудрость мастерового», в которой он в том числе говорит о масштабе личности А. А. Брянцева:
«Театральный мир щедр на громкие и при этом отнюдь не бессодержательные определения. Рыцарь сцены. Мастер. Поэт театра. Мэтр. Учитель… Наверное, к Брянцеву более всего подошло бы звание мастерового. Не только потому, что Брянцев прекрасно владел всеми без исключения театральными профессиями (впрочем, и многими нетеатральными тоже), но имея в виду смысл более общий, нравственный, отражающий основательность в отношении к жизни, к любому делу как к деятельности прежде всего гуманной и созидательной, осуществляемой как во имя блага отдельного конкретного человека, так в конечном счёте и для блага целого поколения и человечества вообще (…)
Тюз, как всякий ищущий и живой театр, знал свои взлёты и падения. Брянцев тяжело переживал «творческие зигзаги» и как мог сохранял своё детище от модных веяний, от вульгарных конъюнктурных шатаний. В пору увлечения «театральным затейничеством» Брянцев предостерегал: «Театр должен стать нужным и полезным для широких масс, но он не должен перерождаться в «ширпотреб».
Позднее, в 1946 году, Брянцев писал: «Надо помнить, что каков сегодня будет зритель в детском театре, таков будет завтра наш взрослый зритель. Изучение существа и природы театра для детей – очень важная задача, задача, которую необходимо решить не только во имя жизни этого театра, но и во имя жизни, роста будущего советского театра вообще» (…)
Сегодня с театром связывают свои мысли те, кто видит в искусстве могучее средство эмоционального и нравственного воспитания, способствующее формированию гармонически развитой личности, яркой, самостоятельно мыслящей индивидуальности, способной к творческому созиданию во всех сферах современной жизни. (…)
Эту свою великую миссию воспитания нового человека театр стремится выполнять и сегодня, когда тюзы встречаются с детьми, воспитанными с самого раннего возраста на зрелищно-телевизионной культуре. Но идеи Брянцева в нынешних социокультурных условиях не только не утратили своей актуальности, но наоборот, приобрели ещё большую остроту.
В самом деле, для того чтобы детский театр смог утвердиться в сознании подрастающего поколения, ему нужно выдержать серьёзнейшую конкуренцию с огромным обилием зрелищ, услужливо предлагаемых кинематографом, телевидением, эстрадой, спортом. И в этих непростых условиях детский театр должен утвердить свою необходимость, нужность юному зрителю, найти в его духовной жизни своё особое место, которое не может быть замещено другими видами и формами культурного времяпрепровождения. Очевидно, что выдержать такую конкуренцию может только настоящее, подлинно художественное искусство.
Теоретический и практический опыт Брянцева, человека, отдавшего искусству для детей всю свою жизнь, слишком важен, чтобы оставлять его неосвоенным и не известным широкому кругу профессионалов, любителям театра, широкому читателю.
Сам облик Брянцева – и внешний, и внутренний – характеризует приметы недавнего и неумолимо уходящего времени, когда произведения искусства, в том числе и сценического, создавали вдохновенные художники-энциклопедисты, блестяще образованные, умелые универсалы-мастеровые.
Брянцев, как мы видим, принадлежал именно к этой генерации. В уникальной личности Брянцева творческое и житейское, идеальное и реальное, поэтическое и прозаическое образовывало неповторимое единство. Он был человек, преданный идее, мужественный, душевно отзывчивый, прочный и надёжный в своих принципах, симпатиях и антипатиях. Его мысль точна, открыта, интонация спокойна, уравновешена, иногда требовательна, энергична.
Свобода от мелкого, суетного, неряшливого никогда не становилась высокомерием в отношении к товарищам по общему делу, к близким, к детям – тюзовским зрителям, радости и несчастья которых Брянцев переживал, как свои. Право же, сколь трудна, подчас драматична и одновременно прекрасна и плодотворна – не только количеством поставленных спектаклей, а силой духовного горения – жизнь Художника, в которой творческие и гражданские цели предстают в такой органичной нравственной целостности».
28.09.2026 в 10:00
Сегодня исполняется 100 лет со дня рождения исполнительницы на гуслях, заслуженной артистки РСФСР, народной артистки России Наталии Давыдовны Сорокиной (28.09.1926–03.06.2018).
Она родилась в Ленинграде. Первое музыкальное образование получила по классу фортепиано, впоследствии училась у первой и единственной профессиональной исполнительницы на щипковых гуслях, композитора, народной артистки России В. Н. Городовской.
В 1950-х Н. Д. Сорокина стала солисткой Государственного русского народного оркестра имени Н. Осипова, а затем – оркестра народных инструментов им. В. В. Андреева. Она выступала в лучших концертных залах страны, была участником и призёром множества музыкальных фестивалей и конкурсов.
В 2009 году вышла книга В. В. Васильева «В зеркале времени» – она посвящена Георгию Анатольевичу Донияху, который с 1959 года был художественным руководителем и главным дирижёром Оркестра народных инструментов имени Андреева. Именно в этой книге было опубликовано интервью Н. Д. Сорокиной, фрагменты из которого мы предлагаем вам прочесть:
«С Георгием Анатольевичем меня свела судьба в начале шестидесятых, когда я только переехала из Москвы в Ленинград. До того времени я десять лет была артисткой оркестра народных инструментов им. Н. П. Осипова. Затем, выйдя замуж за солиста Кировского театра, народного артиста CCCP К. Н. Лаптева, я и переехала в Ленинград, пришла в Андреевский оркестр в поисках работы, где к тому времени главным дирижёром был Г. А. Дониях. Он меня принял с большим радушием, сразу выказал активную заинтересованность в том, чтобы я продолжила работу в его оркестре. Однако была одна проблема, которую мне пришлось решать. Оркестр не располагал инструментом, на котором я играла. Так сложилось, что щипковые гусли в инструментальном составе оркестра отсутствовали.
Георгий Анатольевич вместе со мной принялся разыскивать этот инструмент. Но задача была не из лёгких. Совсем недавно была война. Многие ценные вещи, произведения искусства, музыкальные инструменты были эвакуированы, и не всё потом вернулось обратно. К тому же в блокадном Ленинграде люди боролись за жизнь, и многие предметы материальной культуры в силу обстоятельств, прямо скажем, использовались не по назначению, были утрачены.
Так, наверное, стало и с моими гуслями. Куда мы не обращались, найти инструмент было просто невозможно. Однако однажды старожилы мне подсказали, что нужно проехаться по городским домам культуры. Найти там инструмент было более вероятным. Мне специально для этой цели дали машину. Поездили мы с водителем по городу не один день. Где ни спросим – нет и нет.
И всё же удача улыбнулась. Мне повезло. B Доме культуры им. И. Газа мы увидели нужный нам инструмент. Вид его был просто удручающий. Слава Богу, правда, дека была цела. Струн практически не было. Уцелело только три струны. Но главное, это был тот самый инструмент, который был нужен мне. То, что он уцелел, за это нужно было благодарить руководителя самодеятельного оркестра Дома культуры Зеленкова. Были в то время такие патриоты. Готовы были жизнь отдать, только бы сохранить инструмент. Вот так и он. Не сожгли. Уберёг он мои гусли.
Посовещавшись, поторговавшись, мы сошлись на том, что Андреевский оркестр вместо этих щипковых гуслей отдаёт дому культуры небольшие клавишные, которые имелись в распоряжении оркестра, а взамен забирает этот инструмент, для меня.
Несколько ремонтов потребовалось, чтобы инструмент привести в порядок, подготовить к концертной форме. И всё-таки чудо свершилось. В оркестре народных инструментов им. В. В. Андреева вновь появились щипковые гусли, чему Георгий Анатольевич был очень рад.
В короткие сроки мы с дирижёром и аранжировщиками разобрались в том, как писать ноты для моего инструмента. Правда, для этого мне пришлось даже в Москву вернуться за нотами, чтобы привезти для образца несколько оркестровых партий. В инструментовки оркестра были внесены поправки, дополнения, и я приступила к работе. Это был 1962 год.
На первых порах, до утверждения нового штатного расписания, меня даже были вынуждены поставить на 0,5 ставки второго дирижёра, так как мой инструмент в прежнем составе оркестра отсутствовал. Но так как Георгий Анатольевич крепко ухватился за меня, то был найден этот промежуточный вариант до утверждения нового штатного расписания содержать меня за счёт чужой ставки. Уж очень он хотел, чтобы поскорее я приступила к работе. Правда, нужно понимать и то, что вместе со мной, он приобретал и прекрасного приглашённого солиста, моего мужа Константина Николаевича, которого очень высоко ценил. И хоть муж и продолжал работать ведущим солистом Кировского театра, но с Андреевским народным оркестром он теперь стал петь значительно чаще.
И всё же мои гусли очень пришлись ко двору. Вместе с Таисией Андрукович, игравшей в оркестре на клавишных гуслях, мы стали исполнять дуэты. Из Москвы я привезла некоторые ноты Осиповского оркестра, которые составляли мою прежнюю программу. Этот новый выразительный элемент очень полюбился слушателям наших концертов и вскоре стал своеобразным гвоздём программы. Мы стали выступать с отдельными номерами, в промежутках между оркестровыми выступлениями, давая тем самым музыкантам оркестра и дирижёру возможность отдохнуть.
Для нашего дуэта стали писать музыку ленинградские композиторы, появились новые переложения, написанные специально для нас с Тасей Андрукович. В общем, настала просто золотая пора (…)
У Андреевского оркестра всегда было очень много работы. График был просто напряжённейший. Для радио музыку приходилось разучивать быстро. Два дня репетируем – на третий выходим в эфир, опять два дня работаем в классе – на третий в эфире. И никаких поблажек! Выучил, не выучил – будь готов. А ведь ещё не следует забывать и о том, что речь идёт о живом звучании в прямой трансляции! Это потом появилась возможность писать на магнитофоны. А в основном, работали живым звуком прямо в эфир (…)
А ещё одной важной страницей нашей работы, собственно и не страницей, а увесистым томом, была работа в рамках культурного шефства на рабочих предприятиях. Как и на радио, концерты «В рабочий полдень» были самой распространённой формой широкого народного культурного просвещения. Мы постоянно выступали на фабриках, заводах, предприятиях. Приезжаем прямо к обеду, в заводской или фабричный цех. Останавливают станки, рубильник выключают, и мы играем, поём.
А иногда приходилось и при работающих машинах выступать, если так требовали обстоятельства. Это не было помехой ни для нас, ни для слушателей. Народу собиралась тьма-тьмущая. Только на проводах не висели. Так было! Посмотрите старые фотографии, кинохронику, с каким успехом, зрительским вниманием и неподдельным восторгом публики проходили эти концерты. Люди тянулись к искусству тянулись к культуре, к музыке. В этом нуждались как в пище (…) Мы знали, что эти концерты нужны, и с охотой выполняли эту работу».
24.09.2026 в 10:00
28 сентября исполняется 190 лет со дня рождения писателя, публициста, одного из основателей тайного революционного общества «Земля и воля» – Александра Александровича Слепцова (28.09.1836–21.12.1906).
Он родился в дворянской семье, в 1856 г. с отличием окончил Александровский лицей, где его имя как «выдающегося ученика» было занесено на мраморную доску.
Свою карьеру Слепцов начал младшим чиновником в Канцелярии его императорского величества, а в 1860 г. перешёл в Министерство народного просвещения. Сам Слепцов позже вспоминал, что этот шаг был продиктован желанием вести легальную борьбу «со злом русского невежества». В том же году министерство отправило его в заграничную командировку сроком почти на год – в Европе он познакомился с ключевыми фигурами русской эмиграции и европейского освободительного движения: А. И. Герценом, Н. П. Огарёвым, И. С. Тургеневым и итальянским революционером Джузеппе Мадзини.
Вернувшись в Россию в 1861 г., Слепцов уволился со службы и сблизился с Н. Г. Чернышевским. Он стал одним из создателей и членов руководящего центра тайного революционного общества «Земля и воля». Слепцов внёс колоссальный вклад в развитие организации: летом и осенью 1862 г. он объехал всю Россию, создавая комитеты общества в Астрахани, Саратове, Казани, Нижнем Новгороде и Твери; также он передал на нужды общества, устройство воскресных школ и бесплатных читален огромный личный капитал – около 100 тысяч рублей.
В начале 1863 г. под вымышленной фамилией «Провансов» Слепцов выехал в восставшую Польшу для переговоров с лидерами польского мятежа. Там в соавторстве с филологом Александром Потебнёй он написал прокламацию «Льётся польская кровь, льётся русская кровь». Из Польши Слепцов направился в Лондон к Герцену, пытаясь сделать газету «Колокол» официальным органом «Земли и воли», однако Герцен, дороживший независимостью своего издания, отказался от этого предложения.
После разгрома польского восстания и самороспуска «Земли и воли» Слепцов остался в Европе. В этот период он переосмыслил радикальные методы борьбы, придя к выводу, что «кровавые перевороты бесплодны, если мысль не дозрела». В эмиграции он вращался в литературных кругах Парижа и сотрудничал с европейской прессой.
В 1868 году А. А. Слепцов вернулся на родину, где полностью отошёл от участия в революционном движении и восстановился на государственной службе, со временем получив чин надворного советника. Он работал в Государственной канцелярии и Министерстве финансов, руководил делопроизводством комиссии по созданию Центрального архива. Параллельно с основной работой Слепцов активно занимался педагогикой: преподавал русский язык и историю в Литейной гимназии, служил инспектором классов и входил в Учёный комитет Министерства народного просвещения.
В течение всей жизни Слепцов занимался литературой. Его эстетическое кредо сформулировано в повести «Призраки и жизнь» (написана в 1864 г. для «Современника», опубликована в 1867 г. в журнале «Дело»). Автор полагал, что писатель обязан служить суровой действительности, а не «золотому сну», и эта повесть о девушке, выдержавшей предательство и смерть матери, но выбравшей реальную жизнь вместо монастырского уединения, задумывалась как полемический выпад против романа «Дворянское гнездо» И. С. Тургенева.
А. А. Слепцов был автором многочисленных статей о педагогике (призывал избегать политической тенденциозности и настаивал на воспитании гражданственности), статей в защиту крестьянства, которое считал «оплотом могущества России». Кроме того, он публиковал обзоры журналистики в газете «Голос», был редактором журналов «Современное обозрение», «Новое слово», «Читальня народной школы»; вместе со своей женой, Марией Лавровой, основал иллюстрированный детский журнал «Книжка за книжкой».
В самом конце жизни (1905–1906) А. А. Слепцов написал подробные воспоминания. Их главной целью было «восстановить картину 60-х годов в истинном свете». Сегодня эти записки признаны важнейшим и достоверным историческим источником по первому этапу существования «Земли и воли».
До конца дней Слепцов не принял ни поздний народнический террор, ни марксизм. Он остался верен умеренным просветительским идеалам своей молодости («шестидесятничеству»).
23.09.2026 в 11:00
Приглашаем вас на экскурсии в октябре:
🔎 Обзорные экскурсии:
10 октября, суббота, в 12:00
17 октября, суббота, в 12:00
24 октября, суббота, в 12:00
31 октября, суббота, в 12:00
🔗 Регистрация по ссылке: vk.cc/cXOJHt
⚒ «Они строили Ленинград» (Архитекторская дорожка)
10 октября, суббота, в 15:00
🔗 Регистрация по ссылке: vk.cc/cW3upA
🩰 «Балет вчера и сегодня» к 140-летию балетмейстера Ф. В. Лопухова
18 октября, воскресенье, в 12:00
🔗 Регистрация по ссылке: vk.cc/cW3uv1
🎭 «О театре и кино Ленинграда» (Актёрский участок некрополя)
31 октября (суббота) в 15:00
🔗 Регистрация по ссылке: vk.cc/cXOJNu
Обращаем ваше внимание, что билеты на все экскурсии приобретаются на месте. Стоимость полного экскурсионного билета – 600 рублей, льготного (школьники, студенты, пенсионеры) – 300 рублей.
Заказать индивидуальную экскурсию вы можете, отправив письмо на почту: litmostki@gmgs.ru
21.09.2026 в 10:00
26 сентября исполняется 155 лет со дня рождения Валериана Николаевича Вебера (26.09.1871–20.01.1940) – горного инженера, доктора геолого-минералогических наук, заслуженного деятеля науки и техники РСФСР.
В. Н. Вебер пользовался заслуженным авторитетом среди коллег, и к сорокалетию его научной деятельности академик, учёный-геолог и палеонтолог Дмитрий Васильевич Наливкин написал для журнала «Природа» следующий текст:
«В. Н. Вебер принадлежит к славной плеяде старейших советских геологов, юбилей которых 11 октября 1939 г. праздновали широкие круги геологической общественности.
За его плечами 40 лет геологических работ, работ, давших выдающиеся результаты, широко известные не только у нас, но и за границей.
Являясь крупнейшим специалистом по методике геологической съемки, этой основной стадии изучения земной коры и её богатств, В. Н. Вебер много времени и сил положил на передачу своих знаний и опыта молодым советским геологам и разведчикам. Его курс «Полевая геология» неоднократно переиздавался и по нему учились и учатся сотни и тысячи наших студентов. Эту небольшую по объёму, но выдающуюся по содержанию книгу многие молодые и даже не очень молодые геологи возят за собой во все уголки Советского Союза, и многих она выручила в трудные моменты производственной работы.
Начав свои исследования на Кавказе, В. Н. Вебер скоро переходит в Среднюю Азию. В качестве геолога Геологического комитета он объездил горы и степи, пустыни и оазисы этой поразительно интересной области. Немного осталось районов, в которых не была его нога. Во многих десятках работ он описывает геологическое строение и горные богатства и пустынного острова Челекена, заброшенного в синем Каспийском море, и снежных хребтов Тянь- Шаня, и чёрных мрачных скал и гряд Кара-тау, и ярких и пёстрых зелёных холмов Ферганской долины.
Основными особенностями этих работ являются детальность и обилие фактического материала и исключительная обоснованность выводов. Все мы, среднеазиатские геологи, неоднократно брали, берём и будем брать монографии В. Н. Вебера в качестве примера. Многим из нас В. Н. помог и помогает своими советами и указаниями.
Недаром на юбилейных торжествах весь большой коллектив геологов Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и Туркменистана, как один человек, чествовал В. Н. как своего старейшего и наиболее уважаемого члена.
Но работы в Средней Азии далеко не исчерпывают всей его деятельности. В. Н. всегда был сторонником положения, что каждый геолог-съёмщик должен специализироваться и в области какой-либо науки теоретического характера. В качестве такой специальности он выбрал для себя палеонтологию трилобитов, этой сложнейшей и интереснейшей группы палеозойских членистоногих.
Сначала он ведёт изучение трилобитов одновременно с геологической съемкой. Затем, когда состояние здоровья заставило его прекратить полевые работы, В. Н. Вебер всецело концентрируется на палеонтологии.
И в этой области результаты его исследований являются выдающимися. Его работы, среди которых наиболее крупными считаются монографии по трилобитам Туркестана и каменноугольным трилобитам СССР, пользуются заслуженной известностью как у нас, так и за границей.
В. Н. Вебер – лучший специалист по трилобитам в СССР и один из лучших в мировом масштабе.
Вместе с другими юбилярами, своими товарищами по геологической работе А. П. Герасимовым, Я. С. Эдельштейном и Н. Н. Яковлевым, В. Н. Вебер является не только одним из старейших, но и одним из известнейших и наиболее уважаемых советских геологов».
18.09.2026 в 14:00
Один музей — много адресов. Литераторские мостки
Некрополь «Литераторские мостки» располагается в северной части Волковского кладбища и с 1939 года входит в состав Музея городской скульптуры. Название пошло от дорожки, ведущей к могилам литературных критиков В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова и Д. И. Писарева — с конца XIX века её так и стали называть.
Традиция хоронить здесь людей, близких по духу и идеям, постепенно превратила окраинное кладбище в структуру типологически близкую к национальному пантеону. «На Волковом кладбище, подле Белинского» завещал похоронить себя И. С. Тургенев. Здесь же — М. Е. Салтыков-Щедрин, Н. С. Лесков, О. Ф. Берггольц.
Рядом с литераторами — учёные, чьи имена знает каждый: Д. И. Менделеев, И. П. Павлов, А. С. Попов. Мастера театра и кино: Г. М. Козинцев, В. И. Стржельчик, Е. Г. Копелян. Композиторы В. П. Соловьёв-Седой, В. А. Гаврилин, И. И. Шварц.
Художественная ценность некрополя — в надгробиях. Здесь работы скульпторов XIX века Р. Р. Баха, Л. А. Бернштама, и мемориальная пластика советского периода — М. К. Аникушина, М. Г. Манизера, И. В. Крестовского. А в XXI веке появились памятники А. Ю. Толубееву, Б. И. Тищенко, дирижёру М. А. Янсонсу — каждый со своей художественной идеей и историей создания.
А чьё имя вы первым делом ищете на Литераторских мостках?
07.09.2026 в 10:00
7 сентября 1870 года родился писатель Александр Иванович Куприн (07.09.1870–25.08.1938).
И сегодня мы предлагаем вам прочесть фрагмент воспоминаний дочери писателя, Ксении Александровны Куприной («Куприн – мой отец», книга вышла в Москве в 1971 году), где она вспоминает о последних годах жизни Куприна во Франции и о его возвращении на родину:
«В 1930 году приезжал представитель Советского Союза в Париж. У него было задание выяснить настроения некоторых эмигрантских писателей и художников и поговорить с ними о возможном возвращении на родину. Я знаю, что он приходил к отцу, а также и к Бунину, и к некоторым другим писателям. Но пропасть между новым и старым миром всё увеличивалась. Были слишком свежи ещё недавние обиды. Поэтому переговоры не могли привести к какому-то решению. Позже у Александра Ивановича осталось от этого визита смутное чувство, что, может быть, была упущена последняя возможность вернуться на родную землю.
Куприн делается всё равнодушнее к эмиграции и её политике. Он совсем перестаёт сотрудничать с эмигрантскими газетами. «Последние новости» он называет «Последними пакостями». Когда к нему приходят какие-нибудь люди, их разговор быстро начинает его раздражать, и он уходит и запирается в своём кабинете. С этих пор письма Куприна носят совсем бытовой характер. Круг друзей и знакомых значительно сужается. Александр Иванович почти больше нигде не показывается (...)
В то время безработица преследовала меня в кино и в театре. Бедность принимала жестокие формы. За неплатежи часто отключали газ, электричество, телефон. Мрачная тоска и безнадёжность царили в доме.
Единственной радостью отца была маленькая кошечка Ю-Ю, названная так в честь знаменитого героя рассказа «Ю-Ю», лежавшая всегда у него на плечах тёплым и нежным грузом (...)
Последние мрачные годы с родителями, тоска, грусть тяготили меня. С другой стороны, я чувствовала абсолютную необходимость для отца вернуться на Родину, обрести счастье, пусть хотя бы на оставшиеся ему недолгие годы жизни. Я знала, что в Советском Союзе его продолжают читать и любить, и хотела надеяться, что родная земля даст ему силы поправиться. А если его годы уже были сочтены, то он не должен был умереть на чужбине – это было бы чудовищно, Куприн был слишком русским человеком, русским писателем. С возвращением на Родину его жизнь как бы замыкалась в закономерный круг. Я чувствовала, что не имею права быть препятствием (...)
Мои родители были очень взволнованы. Отец даже хуже себя чувствовать стал. Видя всё это, я предложила предварительно пойти вместо них в посольство.
Потёмкин, человек высокой культуры, принял меня очень тепло. Я объяснила ему состояние отца, его горячее желание вернуться домой, его физическую слабость, объяснила также, как необходима строжайшая тайна, чтобы оградить Куприна от выпадов эмигрантов до его отъезда.
Решили, что Потёмкин в ближайшее время вечером пришлёт посольскую машину, и отца привезут к нему в гости, в неофициальную обстановку.
Через несколько дней – совсем как в детективном романе – посольская машина остановилась на соседней улице. Я проводила очень волновавшихся отца и мать, усадила их в машину. Вернулись они радостные и счастливые, обласканные и успокоенные.
Эти визиты несколько раз повторялись и происходили всегда в очень тёплой обстановке.
Как-то раз, разговаривая в посольстве о своём отъезде из Парижа, отец вдруг замялся. Потёмкин спросил: в чём дело? Александр Иванович решился задать мучивший его вопрос.
– Скажите, a кошечку можно взять с собой?
Присутствующие рассмеялись. Потёмкин сказал:
– Ну, конечно (...)
Иногда его обуревала радость, он ходил по квартире и почти пел: «Еду-еду, еду-еду...» Последние дни вспоминаются с трудом, я была в каком-то тумане, старалась держаться, не расстраивать родителей.
Наконец наступил и последний день. Никто не провожал родителей, кроме Марии Ивановны Чёрной (*вдовы Саши Чёрного). Тяжёлый багаж был уже отправлен. Мы направились к Северному вокзалу. У отца на коленях была корзиночка с Ю-Ю. На вокзал приехал представитель посольства и торжественно вручил моим родителям советские паспорта. Я впервые за долгие годы эмиграции увидела на лице моего отца безмерно счастливую улыбку. усаживаясь в вагон, он мне сказал: «Ты понимаешь, Куська, домой еду...» И даже зажмурил глаза (...)»
05.09.2026 в 10:00
5 сентября 1884 года родилась Елизавета Ивановна Тиме-Качалова (05.09.1884–08.02.1968) – драматическая актриса, педагог, мастер художественного слова.
Кроме того, она стала автором замечательной книги «Дороги искусства» (http://teatr-lib.ru/Library/Time/roads/), в которой вспоминает и о театральных постановках, и о выдающихся современниках.
Елизавета Ивановна Тиме и сама не раз становилась героиней воспоминаний: так, например, известный педагог Людмила Сафронова написала несколько строк о Тиме во вступлении к методическому пособию «Уроки классического танца»:
«Незабываемый след в моей жизни оставила Елизавета Ивановна Тиме-Качалова. Это была красивая, обаятельная женщина, прекрасная драматическая актриса и замечательный педагог. Она обладала удивительно красивым грудным голосом и часто читала на радио и давала сольные вечера в Большом и Малом залах Филармонии.
Елизавета Ивановна и её семья были большими почитателями таланта Галины Сергеевны Улановой. На балетных спектаклях часто можно было видеть в зале Елизавету Ивановну и её сестру Анну Ивановну.
Так случилось, что Елизавета Ивановна заметила меня ещё в школьные годы, а когда я появилась на сцене Малого оперного театра, то очень скоро получила приглашение прийти к ней в дом. Для молоденькой танцовщицы, ещё ничем себя не проявившей, это было событие необыкновенное! Я знала, что у Тиме-Качаловых собираются известные актёры, писатели, художники, и шла на встречу с таким трепетом, что трудно описать словами. Но получилось так, что переступив порог этого знаменитого в Петербурге (в то время Ленинграде) дома, я сразу почувствовала себя свободно и спокойно. Это был дар Елизаветы Ивановны – хозяйки, умевшей создавать особую атмосферу.
Посещения дома Тиме-Качаловых, безусловно, формировали меня как человека и развивали во мне художника. Однажды Елизавета Ивановна подсказала, как сделать сильнее и интереснее одну из сцен в спектакле «Сольвейг». И началась моя новая, удивительная жизнь!
Елизавета Ивановна часто бывала на моих спектаклях, а иногда и на репетициях. Она писала мне изумительные письма, в которых делилась своими впечатлениями о них. Я до сих пор эти письма бережно храню. Иногда мы обсуждали спектакль по телефону, а чаще, и это было самое замечательное, я приходила к Елизавете Ивановне домой и вместе с ней, забравшись на диван с ногами, мы разбирали весь спектакль.
Елизавета Ивановна была человеком тонкой и чуткой души и, как никто другой, помогала мне стать актрисой иногда словом, иногда жестом, а главное – мы обговаривали и сочиняли подтекст на все мои роли».
02.09.2026 в 10:00
Сегодня – день памяти художника, профессора Института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина Алексея Константиновича Соколова (10.09.1922–02.09.2001), его не стало 25 лет назад.
А. К. Соколов стал одним из авторов мозаики, размещённой на станции метро «Автово» в Санкт-Петербурге, создал росписи театра на Таганке в Москве, а также большое количество портретов – преимущественно актёров и режиссёров. Соколов также остался в памяти коллег и учеников – вот как вспоминала о нём искусствовед, профессор СПбГУ Нина Николаевна Калитина:
«Я познакомилась с ленинградским художником Алексеем Константиновичем Соколовым во время своей годичной стажировки во Франции в 1960–1961 гг. (…) В Москве собрали нашу группу – нас было десять человек. Города представлены разные – Москва, Ленинград, Ростов-на-Дону, Одесса. Разные и профессии – геолог и винодел, филолог и медик, экономист и художник. Я была единственной женщиной в этой группе молодых мужчин; некоторые из них воевали на фронтах великой отечественной войны (…)
Излишне говорить, что по роду своих занятий Лёша был мне ближе других: мы оба занимались изобразительным искусством, он – как художник, я – как искусствовед. Лёша представлял Мухинское училище, куда он был приглашён сразу после окончания института имени И. Е. Репина и где проработал 12 лет, и школу Академии художеств, учреждения, с которым и у меня было связано много тёплых воспоминаний.
Забегая вперёд, скажу, что с 1968 г. Алексей Константинович Соколов уже работал в Академии художеств постоянно, в мастерской монументальной живописи А. А. Мыльникова, долгие годы был деканом факультета живописи института имени И. Е. Репина, я же длительное время входила в состав Государственной экзаменационной комиссии и являлась членом учёного совета Академии художеств. У нас был общий круг знакомых и друзей. Мы оба имели звание профессора, Алексей Константинович был заслуженным деятелем искусств РФ, я – заслуженным деятелем науки РФ.
Но вернёмся в далёкие 1960-е гг.
Лёша поехал во Францию для изучения монументального искусства этой страны (…) Постепенно мы настолько сблизились, что поведали друг другу истории наших личных судеб. Лёша, в отличие от меня, был из художественной семьи. Его отец хорошо знал Сергея Есенина и даже совершил с последним поездку в Среднюю Азию в начале 1920-х гг. Фотография, где запечатлены молодые Константин Соколов и Сергей Есенин в Закавказье в 1923 г., редкие письма того времени, в которых художник Константин Соколов пишет своей жене о поэте, хранятся в семейном архиве Соколовых.
Не менее интересна и личность Алёшиной матери Прасковьи Михайловны Денисовой, одной из основательниц и первых актрис ТЮЗа. Лёша был влюблён в театр, проводил в закулисье ТЮЗа всё свободное время, там он впервые приобщился к живописи. Иногда в постановочной части ему давали возможность расписать какую-нибудь деталь декорации. Лёша рассказывал мне, что буквально разрывался между живописью и театром: уже после войны он посещал одновременно и СХШ при академии художеств, и мастерскую известного режиссёра Леонида Сергеевича Вивьена в Ленинградском театральном институте, но в конце концов Академия победила.
Эта любовь к театру, и конкретно к ТЮЗу, проявилась, в частности, в том, что, когда в Ленинграде было построено новое здание театра юного зрителя, Лёша сделал росписи для фойе и принимал участие в оформлении зрительного зала. А. К. Соколов участвовал также в оформлении Московского театра на Таганке.
Лёша был старше меня на четыре года, он родился в 1922 г., воевал, но об этом периоде своей жизни он рассказывал мало, единственным исключением был эпизод встречи с Галей, Галиной Фёдоровной, будущей женой, ставшей верным другом на всю жизнь. Встреча эта произошла в 1943 г. в эвакуации на Урале. Они прожили вместе почти шестьдесят лет (…)»
28.08.2026 в 10:00
Сегодня исполняется 110 лет со дня рождения живописца, народного художника СССР, действительного члена Академии художеств СССР, руководителя персональной мастерской в Институте живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина – Евсея Евсеевича Моисеенко (28.08.1916–29.11.1988).
Будучи сначала членом президиума, а затем – секретарём Ленинградского отделения Союза художников СССР, Моисеенко всегда поддерживал молодёжь, даже в тех случаях, если мэтры советского искусства относились к ним настороженно и даже враждебно. Для Евсея Евсеевича Моисеенко художественная правда, в какую бы форму она ни была заключена, всегда была наивысшей ценностью. Вот какую характеристику его творчеству дал скульптор Михаил Константинович Аникушин в 1989 году:
«Художник Евсей Евсеевич Моисеенко был великим тружеником искусства. Его творчество создаёт яркое представление об истории нашей Отчизны, нашей природе, нашей советской действительности.
Моисеенко по своему характеру, призванию ежечасно находился в творческом напряжении, поиске. Его интерес к окружающему, наблюдательность, работа с натуры дали его искусству очень многое, поэтому он отображал жизнь так близко, правдиво. Стоит назвать только его полотна, и мы входим в мир его образов, как в мир музыки Чайковского, Рахманинова, Свиридова.
Глядя на картины, отмеченные могучим талантом, мастерством, зритель сопереживает и радость, и горе, и эти его произведения становятся народными, общечеловеческими.
«Матери, сёстры» – это огромная картина героизма, страданий в годы Великой Отечественной войны; «Победа» – полотно, где слиты воедино темы сыновнего долга перед Родиной, защиты и потери друга; «Красные пришли», «Земля», «Товарищи», «Черешня», «Речь», «9 мая», «Август», «Ветераны», «Дóма»... В каждом произведении Моисеенко холст становится пространством, насыщенным чувством, мыслью, огромным содержанием, открывающим мир для зрителя, в котором он находит и воспоминание о былом, и радость бытия, и утешение в горе (…)
Искусство Моисеенко не бывает в стороне от бушующей нашей жизни, он сам целиком принадлежал ей – со всеми своими переживаниями, вниманием к человеку и созданному человеком. Поколение Евсея Евсеевича, друзья его, а особенно сам он никогда не замыкались в своём творчестве, не уходили от своих товарищей, от людей, помощи им. Моисеенко шёл навстречу каждому, и это окрыляло, давало ему силы.
Руководитель творческой жизни Союза художников, он горячо откликался на задачи искусства. Евсей Евсеевич неоднократно выходил на трибуну самых высоких форумов деятелей культуры. Его выступления всегда встречались с энтузиазмом, так как в них ставились проблемы развития культуры народа, выражались общие, волнующие всех нас чувства, тревоги за судьбы нашего советского искусства.
Искусство Моисеенко обращено ко всему окружающему, начиная с цветка или с сухой веточки, былинки – до человеческого горя, радости, страсти, силы и нежности. Огромная серия натюрмортов, пейзажей или просто беглые наброски – всё это отмечено превосходным артистизмом, как прекрасная мелодия, звучащая из инструмента скрипача-виртуоза. Его произведения – не холодный слепок с натуры, они созданы живым, правдивым воображением, без которого искусство мертво. Ни одна огромная выставка советских художников не была без его полотен.
Герой Социалистического Труда, народный художник СССР, лауреат Ленинской и Государственных премий СССР и РСФСР Евсей Евсеевич Моисеенко был необыкновенно скромным человеком и глубоко принципиальным в жизни и искусстве.
Он постоянно находился в трудном пути, его деятельность была примером творческого подвижничества».
25.08.2026 в 17:00
21 августа на территории музея-некрополя «Литераторские мостки» состоялся вечер памяти Леонида Андреева, посвящённый 155-летию со дня рождения писателя.
В этот вечер мы вспоминали Андреева, говорили о его родном городе Орле и петербургском периоде жизни, читали воспоминания современников и, конечно, обращались к его рассказам.
Особенным гостем вечера стал руководитель Орловского землячества в Санкт-Петербурге Юрий Дмитриевич Коршунов. В завершение встречи он исполнил несколько романсов на стихи писателей-орловцев — земляков Леонида Андреева. Музыка стала финальным аккордом нашего вечера.
Спасибо всем, кто был с нами в этот день, разделил размышления, чтения и воспоминания!
24.08.2026 в 17:00
Поскольку в субботу из-за дождя многие не смогли прийти на экскурсию, посвящённую юбилею Л. Н. Бенуа, мы решили повторить её — ждём вас в воскресенье, 30 августа, в 15:00.
23 августа исполнилось 170 лет со дня рождения архитектора Леонтия Николаевича Бенуа — представителя одной из самых известных художественных династий в России. В дореволюционном Петербурге он был невероятно востребованным мастером, а в советское время в основном занимался преподаванием. Среди его учеников — Ф. И. Лидваль, М. С. Лялевич, Л. В. Руднев, И. А. Фомин, В. Г. Гельфрейх, В. А. Щуко, А. В. Щусев и Я. Г. Чернихов.
На экскурсии поговорим о Бенуа и его архитектурной школе и о том, как он, его ученики и последователи повлияли на облик Ленинграда-Петербурга.
🔗 Регистрация по ссылке: vk.cc/cZO6Tk
🎟 Стоимость билетов:
600 рублей – полный,
300 рублей – льготный (школьники, студенты, пенсионеры).
24.08.2026 в 10:00
Приглашаем вас на экскурсии в сентябре:
🔎 Обзорные экскурсии:
5 сентября (суббота) в 12:00
12 сентября (суббота) в 15:00
🔗 Регистрация по ссылке: vk.cc/cXOJHt
🎭«О театре и кино Ленинграда» (Актёрский участок некрополя)
5 сентября (суббота) в 15:00
🔗 Регистрация по ссылке: vk.cc/cXOJNu
Обращаем ваше внимание, что билеты на все экскурсии приобретаются на месте за наличный расчёт. Стоимость полного экскурсионного билета – 600 рублей, льготного (школьники, студенты, пенсионеры) – 300 рублей.
Заказать индивидуальную экскурсию вы можете, отправив письмо на почту: litmostki@gmgs.ru
❗Экскурсии не будут проводиться в период с 14 по 27 сентября в связи с отпуском экскурсовода.
23.08.2026 в 10:00
Сегодня исполняется 170 лет со дня рождения художника-архитектора, профессора и ректора Всероссийской Академии художеств, адъюнкт-профессора Института гражданских инженеров, заслуженного деятеля искусств РСФСР Леонтия Николаевича Бенуа (23.08.1856–08.02.1928).
Почему из всех архитекторов старой школы, чей творческий путь пришёлся в основном на дореволюционный период, советские архитекторы особо выделяли Л. Н. Бенуа? Попробуем найти ответ на этот вопрос в статье Оскара Рудольфовича Мунца, его ученика (статья была опубликована в №3 журнала «Архитектура Ленинграда» за 1938 год):
«Задачи, которые ставились Л. Н. Бенуа, были чрезвычайно разнообразны. В большинстве это были здания, требующие сложных плановых решений. Он решал их широко и свободно: парадный вход, хорошо развитый вестибюль, интересное, часто своеобразное улавливание осей – отличительные признаки его плана (…) В частности, заметим, что Л. Н. Бенуа считал неразумным избегать коридоров, совершенно, по его мнению, необходимых (он это не раз высказывал) как в жилой квартире, так и в общественном здании.
Особую заслугу Л. Н. Бенуа надо видеть в том, что он является пионером в вопросах градостроительства. И в этой области он оставил весьма ценные теоретические труды и вовлекал в свою работу М. Перетятковича, разрабатывая ряд проектов перепланировки Петербурга, оставшихся, конечно, неосуществлёнными (…)
Имея все данные быть архитектурным декоратором, Л. Н. Бенуа ни по своей натуре, ни по условиям, в которых ему приходилось работать, не мог замкнуться только в области художественных исканий. Он хотел быть и был строителем. Все его проекты проникнуты здоровой конструктивной мыслью. Он любил конструкцию, и для него строительная логика стояла на первом месте.
В процессе как проектирования, так и производства работ Л. Н. Бенуа был практиком своего дела, и, как во всём, практиком с широким кругозором, отнюдь не довольствовавшимся установившимися строительными приёмами. Хорошо угаданная линия арки, хорошо скомпонованная и чисто сложенная лестница, хороший тамбур, конструктивно продуманные железные ворота или решётка – всё это было предметом его забот (…)
Л. Н. Бенуа более других своих современников стремился к применению естественных или вообще более прочных материалов, когда средства, отпускаемые на постройку, это позволяли. Естественный камень, кирпич (по возможности, не облицовочный), терракота, майолика им применялись с большой любовью (дом по Кировскому проспекту, угол улицы Скороходова, впоследствии надстроенный). Если же штукатурка оказывалась неизбежной, то здесь он настаивал на отдельных частях из камня и с большой любовью применял гранитные порталы, мраморные колонны и проч. Даже в столярных работах (детали которых он, кстати сказать разрабатывал с большой любовью). Л. Н. Бенуа старался избегать масляной окраски и первый стал не раскрашивать, а протравлять даже неблагородные породы дерева.
Л. Н. Бенуа строил много, строил удачно и накопил большой строительный опыт. Как и всё, производство работ давалось ему легко. Возводя почти исключительно здания первостепенной важности, он изготовлял у себя в мастерской рабочие чертежи, не доведённые, однако, до той законченности, до которой они доводятся нами сейчас, когда проектирование слишком оторвано от производства работ.
При прежних условиях этого не требовалось, чем архитектору обеспечивалась некоторая свобода в тех или иных изменениях деталей, а также свобода проб на месте. С другой стороны, тут требовалась решительность, доля творчества непосредственно в натуре. Обладая этой решительностью, Л. Н. Бенуа часто легко выходил из возможных при этом затруднений, всегда думая об общем замысле, которому не должны помешать неожиданности. Наоборот, он считал, что, умело допущенные, они могут способствовать свежести впечатления (…)»
21.08.2026 в 14:14
Если вы собирались сегодня на вечер памяти Леонида Андреева — не пугайтесь дождя! ☔
Сегодня в 18:00 он всё равно состоится: совсем недолго побудем у памятника писателю, а основная программа пройдёт в закрытом музейном помещении.
Ждём вас!
21.08.2026 в 10:00
Сегодня исполняется 155 лет со дня рождения писателя Леонида Николаевича Андреева (21.08.1871–12.09.1919).
Ещё в самом начале своего творческого пути, в 1903 году Андреев написал короткую автобиографию для литературного и научно-популярного «Журнала для всех»:
«Родился я в 1871 г. в Орле, там же учился в гимназии. Учился скверно, в седьмом классе целый год носил звание последнего ученика, и за поведение имел не свыше четырёх, а иногда и три. Самое приятное, проведённое в гимназии время, о котором до сих пор вспоминаю с удовольствием, – это перерывы между уроками, так называемые перемены, а также те редкие, впрочем, случаи, когда меня «выгоняли» из класса. В пустых и длинных коридорах звонкая тишина, играющая одиноким звуком шагов; луч солнца – свободный луч, прорвавшийся в какую-то щель и играющий приподнятой на перемене и ещё не осевшей пылью, – всё так таинственно, интересно и полно особым сокровенным смыслом.
Когда я ещё учился в гимназии, умер мой отец, землемер, и в университете мне пришлось сильно нуждаться. На первом курсе в Санкт-Петербурге я даже голодал – не столько, впрочем, от настоящей нужды, сколько от молодости, неопытности и неумения утилизировать лишние части костюма. Мне и сейчас стыдно подумать, что я мог два дня ничего не есть в то время, как у меня было: две или три пары брюк, два пальто, тёплое и летнее, и т.п.
Оканчивал курс я в Московском университете. Здесь материально жилось лучше: помогали товарищи и «комитет»; но в других отношениях я с большим удовольствием вспоминаю Петербургский университет: в последнем сильнее дифференциация студенчества, и, среди резко выраженных и обособленных групп, скорее можно найти подходящую для себя среду.
В 1894 г. в январе я неудачно стрелялся; последствием неудачного выстрела было церковное покаяние, наложенное на меня начальством, и болезнь сердца, не опасная, но упрямая и надоедливая. За это время я делал одну или две неудачные попытки писать, но с большим удовольствием и успехом отдавался живописи, которую люблю с детства, а именно: рисовал на заказ портреты по 3 и по 5 р. штука. Усовершенствовавшись, я стал получать за портрет по 10 и даже по 12 рублей.
В 1897 г. я получил диплом и записался в помощники присяжного поверенного, но с самого начала сбился с правильного пути: мне предложили давать судебные отчёты в газету «Курьер», только что возникшую. Практики юридической мне за недосугом приобрести не удалось: было у меня всего-навсего одно гражданское дело, которое я проиграл во всех инстанциях, и несколько уголовных бесплатных защит.
В 1898 году я написал, по предложению секретаря «Курьера», первый свой рассказ, пасхальный, а затем уже целиком отдался литературной деятельности, довольно разнообразной: одно время я составлял судебные отчёты, писал фельетоны под различными псевдонимами и рассказы. Теперь я занимаюсь одной беллетристикой и лишь изредка пишу статейки на общественные темы. Сильно помог мне в литературном отношении своими всегда дельными советами и указаниями Максим Горький».
16.08.2026 в 10:00
23 августа исполняется 170 лет со дня рождения архитектора Леонтия Николаевича Бенуа. Представитель известнейшей творческой династии, он стал одним из наиболее востребованных архитекторов в дореволюционной России, а в постреволюционное время сосредоточился на преподавании. Из мастерской Л. Н. Бенуа вышли Ф. И. Лидваль и М. С. Лялевич, Л. В. Руднев и И. А. Фомин, В. Г. Гельфрейх и В. А. Щуко, А. В. Щусев и Я. Г. Чернихов. В честь юбилея Л. Н. Бенуа.
По этому случаю приглашаем вас
🗓 23 августа, воскресенье, в 12:00
на экскурсию по Архитекторской дорожке Литераторских мостков – будем говорить о том, какое влияние он оказал на архитектуру молодого советского государства.
🔗 Регистрация по ссылке: vk.cc/cZO6Tk
🎟 Стоимость билетов:
Полный – 600 рублей.
Льготный (школьники, студенты, пенсионеры) – 300 рублей.
14.08.2026 в 12:00
Сегодня – день памяти актрисы, народной артистки СССР Нины Васильевны Мамаевой (08.08.1923–14.08.2001), её не стало 25 лет назад. Она служила в Ленинградском ТЮЗе и на сцене Академического театра драмы им. А. С. Пушкина. Уже будучи ветераном сцены, в 1990 году Мамаева дала интервью Т. Войновой, которая писала о ней так:
«Жизнь начиналась на взлёте, в атмосфере радостного творчества, всеобщей любви и поклонения. В ТЮЗе были сделаны большие роли в спектаклях «Аттестат зрелости», «Дневник Наташи Соколовой», «Вишнёвый сад», другие. А потом родился спектакль, ставший событием в жизни Ленинграда. Событием, о котором помнят до сих пор. Её имя стояло рядом с именами таких режиссёров, как Л. Вивьен и Г. Козинцев.
В те годы Вивьен руководил Академическим театром драмы им. А. С. Пушкина, и он предоставил Г. Козинцеву возможность осуществить на его сцене постановку «Гамлета». На роль Офелии была приглашена молодая актриса Нина Васильевна Мамаева. Эта работа стала этапной в её творческой биографии. И то, что известный режиссёр выбрал именно её, доставляло подлинную радость. Это было признанием не только публики, но и большого мастера, доверившего актрисе свои, выношенные годами, мысли, взгляды.
Время репетиций «Гамлета» было наполнено постоянными поисками современных решений, напряжённой обострённостью чувств. Поэтому, когда всё было позади – и волнения перед премьерой, и успех, и восторженные рецензии, она почувствовала внутри некоторую пустоту и не сразу смогла принять приглашение перейти работать в Пушкинский театр. Но всё же переход состоялся, и с 1954 года Нина Васильевна – вначале одна из молодых актрис, а теперь ветеран пушкинской сцены».
Актриса так рассказывала о своей жизни и своём творчестве:
«(...) чтобы поспевать за жизнью, я учусь с возрастом распределять силы. Моя профессия, впрочем, наверное, как и другая, требует полной отдачи. Мне должно хватить сил на спектакль. Вот там выплеснуться полностью.
Этому принципу следовала и в юности. Если вечером играю, то целый день ничего не делаю: лежу, отдыхаю, даже не ем ничего. Всё отдать сцене. Тем более что говорят, мол, голод обостряет ум и чувства. Но это не значит, что день проходит безмятежно, скажут, вот хорошо ей, артистке. Уже с утра нервы напряжены до предела, начинаю волноваться задолго до выхода на сцену. Идёт своего рода внутренняя подготовительная работа.
Этому я училась у больших мастеров сцены, таких, как Н. Симонов, Ю. Толубеев, В. Честноков, В. Меркурьев, А. Борисов, с которыми мне приходилось вместе играть. Они считали, что необходимо уметь отдыхать, уметь готовить себя к работе. В молодости, когда я отключала телефон и оставалась одна в тишине, мама всегда говорила мне: «Зачем тебе семья, живи сценой». Но у меня есть муж, есть дочь – она уже взрослая, – однако живу так, чтобы полностью отдаваться сцене, быть всегда в форме (...)
Не хочу, чтобы бабушки в зале, чьей юностью я когда-то была, вдруг сказали: «Мамаева, ой какая стала, а была…» Хочу, чтобы вспоминали мажорно: «Мамаева, сколько лет, а всё скачет». Известно ведь выражение: короток век актрисы. Мне хотелось бы доказать обратное. Да, когда-то играла по 40 спектаклей в месяц, теперь уже не могу столько. Но тем не менее в «Морали пани Дульской», где вся роль построена на фарсе, ко мне словно бы возвращается молодость актрисы и человека (...)
Если я кому-то нужна – всегда иду. С концертом, на юбилей, семинар, в гости к художественной самодеятельности. Я и актёрскому мастерству училась в войну в госпиталях, когда смотрела в глаза искалеченных, обожжённых людей. Мне хотелось сказать им: не сдавайтесь! Внушить веру в жизнь.
Расскажу о случае, происшедшем со мной. Для меня он – высшее проявление благотворительности.
Идёт война. Фашисты стоят у Ленинграда. Я работала в ту пору на заводе. И решила поступать в театральный институт. Но кто меня отпустит с завода, когда рабочие руки на вес золота! Кто отважится на такой шаг? Пошла к директору завода. Это был молодой человек – 26 лет всего, – очень усталый. Он посмотрел на меня и только спросил:
– Хочешь учиться?
– Хочу.
– Очень?
– Очень!
– Ну, тогда иди. – И подписал заявление. Вот это настоящее милосердие. Я бы даже сказала мужество и милосердие. Оно шло от сердца, а не в виде прогнозированной благотворительности.
Я родом из поколения, которое не боится трудностей (…)»
12.08.2026 в 11:00
Сегодня исполняется 145 лет со дня рождения доктора исторических наук, профессора, директора Библиотеки Академии наук СССР Иннокентия Ивановича Яковкина (12.08.1881–24.05.1949).
Он родился в 1881 году в Иркутске, сначала учился в Германии, а затем окончил юридический факультет Петербургского университета. С 1913 г. Яковкин начал преподавать историю государства и права в вузах Петербурга и Москвы. В состав руководства Библиотеки Академии наук он попал в 1924 г., а уже в 1929 г. общественность, партийные и профсоюзные организации Ленинграда выдвинули И. И. Яковкина на пост директора БАН. К этому времени он уже имел солидный опыт, работая заместителем директора Государственной Публичной библиотеки.
Первоочерёдной задачей И. И. Яковкина стала централизация библиотечного дела. Благодаря энтузиазму и организаторскому таланту нового руководителя реформа прошла успешно. В рамках новой структуры также был учреждён Научно-библиографический отдел, задачей которого первоначально стало составление систематического каталога. Однако впоследствии его функции стали гораздо шире: сотрудники знакомились с новейшими изданиями, вели текущую выписку иностранной литературы, отбирали и аннотировали книги для библиографических указателей, а также наводили справки по специальной литературе для читателей. Создание этого отдела помогло установить тесную связь между систематизацией литературы, комплектованием фондов, библиографической и справочной работой библиотеки.
Ещё одним новшеством И. И. Яковкина стало привлечение к работе в библиотеке не просто квалифицированных библиотекарей, а квалифицированных специалистов из самых разных областей науки – он не представлял развитие научной библиотеки без участия людей, которые отлично ориентировались в специфике конкретных отраслей знания. Из-за резко выросшего объёма работы новый отдел разделили на два самостоятельных: Отдел систематизации литературы и Библиографический отдел (сохранивший статус научно-библиографического). При этом практика привлечения учёных и специалистов разных отраслей знаний к составлению указателей и систематизации стала постоянной чертой БАН.
До 1929 г. научная деятельность библиотеки ограничивалась Рукописным отделом (изучение рукописей, история книги). И. И. Яковкин кардинально расширил эту сферу: он считал главной задачей составление и печать библиографических указателей новейшей литературы, чтобы оперативно информировать об изданиях учёных и академические учреждения, а также едва ли не наиболее важным он считал создание систематического каталога для раскрытия фондов.
Реформа Яковкина вышла за рамки одной библиотеки. До этого библиотеки разных академических учреждений не имели единого руководства, несмотря на то, что 1926 г. их фонды формально объединили. В 1930 г. сотрудников большинства этих библиотек перевели в штат БАН, что положило начало созданию единой библиотечной сети. Благодаря этому БАН стала методическим и практическим центром, где занимались централизованным комплектованием и каталогизацией, выпиской из-за границы иностранной литературы и международным книгообменом. Централизация позволила начать работу над созданием Сводного каталога книжных фондов Академии наук СССР.
И. И. Яковкин также уделил значительное внимание справочной службе. Для Справочного отдела выделили просторное помещение с большим читальным залом. Все разрозненные справочные издания объединили в одну общую базу, которая постоянно пополнялась. Было организовано дежурство библиографов для выдачи устных и письменных справок, и через несколько лет этот отдел стал одним из лучших в стране.
В 1934 г. Президиум Академии наук СССР и ведущие институты вместе со своими библиотеками переехали в Москву. Перед БАН встала сложнейшая задача – организовать комплектование, каталогизацию и методическое руководство для уехавших библиотек. Для управления московской сетью был создан московский Библиотечный пост, подчинённый БАН. И. И. Яковкин неоднократно ездил в Москву, чтобы сохранить единство библиотечной сети и защитить принципы реформы 1930 года.
Когда началась Великая Отечественная война, И. И. Яковкин предложил переместить самые ценные издания и рукописи на наиболее защищённые нижние ярусы книгохранилищ. На протяжении всего периода блокады сотрудники БАН дежурили на крышах и принимали противопожарные меры. Зимой 1941-1942 гг. здание БАН не отапливалось, в нём отсутствовало отопление, водо- и электроснабжение, множество окон было повреждено во время бомбёжек. Шестидесятилетний И. И. Яковкин не покидал библиотеку ни на один день, оставаясь во время авианалетов на ночные дежурства. Весной 1942 г. проверка показала, что предложенный им способ хранения книг полностью себя оправдал – фонды не пострадали от сырости. По решению Президиума Академии наук СССР руководство БАН было временно переведено в Москву. И. И. Яковкин покинул Ленинград на самолете.
Международный книгообмен прервался из-за войны, и чтобы возобновить выписку иностранных книг, требовались документы, оставшиеся в Ленинграде. Их с большим трудом переправили в Москву через Ладожское озеро осенью 1942 г. Вместе с ними вывезли ценные книги для юбилейных выставок И. Ньютона и Н. Коперника (включая спасённые книги из пострадавшей Пулковской обсерватории).
В апреле 1944 г. руководство БАН во главе с Яковкиным вернулось в Ленинград. Началась тяжёлая работа по ремонту пострадавшего здания и преодолению кадрового дефицита из-за тяжёлых военных потерь среди сотрудников. Благодаря принятым И. И. Яковкиным мерам, книжные фонды БАН и большинство академических библиотек удалось полностью сохранить.
В послевоенное время И. И. Яковкин продолжал развивать БАН как крупный научный центр, а уже в 1946 г. организовал при библиотеке аспирантуру и Учёный совет. Тогда же значительно возросли закупки новейшей зарубежной литературы по физике, химии и технике. Чтобы эффективно обрабатывать эти материалы, в штат БАН пригласили профильных учёных.
Стоит отметить, что И. И. Яковкин также был крупным учёным-юристом. С 1918 г. и до конца жизни он вёл большую преподавательскую работу в вузах Ленинграда и Москвы, с 1944 г. он возглавлял Кафедру истории государства и права на Юридическом факультете Ленинградского государственного университета (ЛГУ), где читал курсы по истории государства и права СССР, всеобщей истории государства и права, а также по истории римского права.
10.08.2026 в 14:00
21 августа исполняется 155 лет со дня рождения писателя Леонида Николаевича Андреева (21.08.1871-12.09.1919), и мы приглашаем вас
🗓 в пятницу, 21 августа в 18:00
в Музей-Некрополь «Литераторские мостки», где будем говорить о жизни и творчестве Л. Н. Андреева, необычных гранях его таланта. Кроме того, мы вместе будем читать его «Сказочки не совсем для детей» и рассказ «Прекрасна жизнь для воскресших».
📍Встречаемся у памятника писателю в 17:50, вход на мероприятие бесплатный, регистрация не требуется.
🔎 Памятник Л. Н. Андрееву находится за мемориалом Ульяновых, недалеко от дорожки «Литераторские мостки».
03.08.2026 в 10:00
Вчера, 2 августа, был день памяти художника, профессора, президента Академии художеств СССР Бориса Сергеевича Угарова (06.02.1922-02.08.1991), его не стало 35 лет назад. Б. С. Угаров достиг всех возможных высот, доступных советскому живописцу – и тем интереснее узнать, как начинался его творческий путь. Вот как рассказывал об этом искусствовед Борис Сурис:
«Биографии мастеров искусства обычно начинают рассказом о том, как ещё в раннем детстве в ребёнке пробудились недюжинные способности, сложилось осознание своего предназначения, как целеустремленно и последовательно добивался будущий художник заветной цели.
Так вот, в данном случае ничего такого не было.
В обыкновенной интеллигентной трудовой семье рос обыкновенный мальчик и, как все дети, понемногу рисовал. Рисовал средне и художником становиться не собирался. Ни родители, ни он сам не придавали этому его занятию особого значения, намеревался он по окончании школы пойти в университет, а искусству думал уделять досуги, так, между прочим, для собственного удовольствия.
Но война, сломавшая намеченный было план жизни, внесла свои коррективы (...)
Летом 1941 года была окончена десятилетка. Но думать о том, что делать дальше, не пришлось.
Началась война.
Девятнадцатилетний Угаров добровольцем идет в народное ополчение. Становится не филологом, не правоведом – артиллеристом.
Тяжёлые оборонительные бои под Ленинградом. Орудие, где наводчиком Борис Угаров, подбивает вражеский танк. Снега Волховского фронта. Карельские леса. Трудные солдатские дороги. Но вот охота же человеку – повсюду он таскает с собой в вещмешке прихваченную из дому толстенную кнебелевскую монографию Серова. И в свободные часы – а они выпадают нечасто – он листает её снова и снова, всякий раз обнаруживая нечто новое в том, что, кажется, уже бесконечно знакомо. Но сам не рисует, не пишет. Нет ни времени, ни необходимых материалов. Да и не до того...
Новый поворот в судьбе Угарова произошел 1944 году. После выхода Финляндии из войны командование на время отозвало из всех частей в штаб фронта художников для создания в Лодейном Поле армейского «Музея победы».
И вот уже Угаров пишет первую в своей жизни картину «Переправа артиллерии через реку Свирь», размером не больше и не меньше как в два метра длины. За нею следует вторая – «Артиллерия в горах» для армейской выставки в Москве, затем ряд портретов с натуры.
Пишет так, как может писать человек, что-то знающий, но почти ничего не умеющий. Каждую простейшую истину всякий раз приходится открывать заново. «Столкнулся с вопросом какой цвет песка в тени, если на свету цвет его оранжевый?» – читаем мы запись в сохранившемся дневнике военных лет (2 октября 1944 года). И в другом месте: «Я чувствую, что в живописи я слаб, не потому, что не вижу цвет, а потому, что очень мало работал натуры...» (4 ноября того же года).
Первые профессиональные проблемы возникают перед ним, и впервые приходит понимание того, какая это бесконечно трудная вещь – искусство. (Понимание, которое больше никогда его не покинет.) Он болезненно ощущает недостаточность своих знаний и умения, испытывает мучительное тяготение к систематической работе с натуры, начинает мечтать о нормальной учебе.
И только теперь чувство истинного своего призвания вдруг с неожиданной ясностью вспыхивает в нём. Живопись – вот, оказывается, цель его жизни! (...)
Нелёгкой была в эти первые послевоенные годы студенческая жизнь. В холодных каменных коридорах академии, в обширных аудиториях было неуютно. Отапливались вдоволь только мастерские, где стояла обнаженная натура. Прямо к набережной со сфинксами пришвартовывалась баржа, и будущие живописцы, архитекторы, историки искусства, прервав занятия, шли разгружать дрова и перетаскивать их на круглый двор. Многие ещё донашивали шинели со споротыми погонами, кители и сапоги. В студенческой столовой кассирша маникюрными ножницами выстригала талоны из карточек. На заседаниях профкома распределялись ордера на ботинки шапки, бельё.
Но это была хорошая жизнь, полная труда, надежд и веры в будущее. Каждый первокурсник чувствовал себя тем самым солдатом, в ранце которого лежит маршальский жезл».
29.07.2026 в 10:00
«Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!»
Мы не знаем, к какому именно «дяде» обращается в известных строках Михаил Юрьевич Лермонтов, однако среди его родственников есть один известный участник Бородинской битвы – Михаил Николаевич Лермонтов (15.01.1792-29.07.1866). 29 июля – день памяти М. Н. Лермонтова, его не стало 160 лет назад. Об этой исторической фигуре известно крайне мало: он рано осиротел, учился в Морском кадетском корпусе, впервые принял участие в бою у финского острова Пальво в возрасте 16 лет.
В 1812 году принял участие в битве при Смоленске, а затем отличился в Бородинском сражении и был награжден орденом Святой Анны IV степени. Год спустя, в освободительном походе, его храбрость в сражении под Кульмом была вновь отмечена – орденом Святого Владимира IV степени. Несмотря на полученную контузию, Лермонтов проявил стойкость, участвуя в «битве народов», и в 1814 г. вместе с русскими войсками дошел до Парижа.
По завершении кампаний против Наполеона, М. Н. Лермонтов был направлен на Балтику, где продолжил службу на борту судна «Проворный», а в 1819 г. отправился в Исландию. Перерыв между военными походами был весьма коротким, и уже в 1828 г. Лермонтов участвовал в осаде Варны – во время Русско-турецкой войны 1828-1829 гг. Лермонтов был назначен капитаном корабля «Коцбах». Наиболее насыщенным был 1832 год – М. Н. Лермонтов принял участие в 18 военных кампаниях и был награжден орденом Святого Георгия Победоносца IV степени.
В 1848 г. М. Н. Лермонтов был назначен губернатором в Свеаборге, где ему также придется продемонстрировать боевые навыки: в 1854-1856 гг. на него легла ответственность за организацию обороны Балтийского моря, поскольку театр военных действий Крымской войны не ограничивался Черным морем, и силы франко-английского флота стремились захватить ключевые военные базы близ Петербурга. Попытку вторжения превосходившего противника удалось отразить благодаря глубоким знаниям и богатому опыту Лермонтова.
В 1860 г. Михаил Николаевич Лермонтов был назначен адмиралом, но в том же году был вынужден оставить флот. Скончался он шесть лет спустя, на семьдесят пятом году жизни.
27.07.2026 в 20:37
255 саженцев были высажены в некрополе «Литераторские мостки» группой активистов «Сажай, Питер!»
Мероприятие прошло 26 июля и собрало более 100 человек — волонтеров, спонсоров и музейных сотрудников.
Саженцы — яблони, туи, лиственницы, клены, сосны и ели — заменили растения согласно проекту благоустройства некрополя «Литераторские мостки».
Благодарим организаторов и спонсоров проекта!
Организаторы: Кира Жданова, Андрей Милаев, Кристина Пакконен, Анастасия Еженкова, Андрей Максимов, Ахмедова Хадижат, Магомедова Фатимат, Александр Перерва, Наталья Затонских.
Спонсоры:
🌿Татьяна Калентьева — основатель компании «Проффарм» и бренда PENTAKLE
🌿 Многопрофильная клиника Сестрорецкая
🌿 LAR DEVELOPMENT
🌿 Информационный портал KUDAGO
🌿 Светлана Цецсновская — основатель клуба дизайнеров
🌿 АО «Невская Сушка»
🌿 Денис Жданов
🌿 ООО «Автополив Онлайн» (изготовление видеорекламы)
🌿 Питомник растений «Волшебный Сад»
🌿 Питомник растений «Жемчужный Ручей»
🌿 СПб ГКУ Курортный лесопарк
🌿 Стоматоматология «3D SMILE»
🌿 Издательство «Азбука»
🌿 Издательство «АСТ»
🌿 Компания «Спектр Звука»
🌿 Кофейня-кондитерская ONCE
☘️ Отдельно благодарим волонтёров из Национального государственного Университета физической культуры, спорта и здоровья им. П.Ф. Лесгафта – старейшего спортивного вуза России
27.07.2026 в 10:00
21 июля был день памяти певицы, педагога, народной артистки СССР Софьи Петровны Преображенской (27.09.1904 - 21.07.1966), её не стало 60 лет назад. Её удивительный по силе и красоте голос завораживал зрителей Кировского театра на протяжении нескольких десятилетий.
О творческом пути певицы Ольга Плахотная рассказала в статье «Примадонна» (газета Мариинский театр №5-6, 2004 год):
«По красоте тембра её голос сравнивали с шаляпинским, по проникновению в сущность музыкальных образов – с драматической выразительностью первого тенора Императорских театров Ивана Ершова. Высказывания о ней наделяли разноцветьем восторженных эпитетов, пытаясь запечатлеть феномен дарования. Софья Преображенская – примадонна Кировской сцены, проникновенный голос которой, полный драматизма и глубины, волновал сердца слушателей и в голодную пору гражданской войны, и в жуткое время ленинградской блокады. Она служила своему зрителю самозабвенно и щедро, не стремясь к внешним проявлениям признания и славы.
Когда начинала петь Преображенская, в зале всё замирало. Её глубокое меццо-сопрано, исполненное то внутренней силы и страсти, то чувственности и волнения, таило в себе некое волшебство, завораживающее вместе с тем правдивостью и искренностью. «Такие голоса природа отпускает раз в сто лет», — пророчески произнес Иван Ершов, знавший другое редкостное меццо-сопрано, принадлежавшее предыдущему веку, девятнадцатому, его партнерше по сцене Марии Славиной.
Преображенскую и Славину, и правда, роднит многое: обе дебютировали в партии Амнерис в «Аиде», мгновенно став центральной фигурой всего спектакля, обе после дебюта быстро завоевали признание и, наконец, обе артистки «дышали» воздухом одной и той же сцены – прославленной сцены Мариинского театра. И не важно, что зритель во времена Преображенской был иной, иные были времена. Единой и непрерываемой была творческая нить высокого ремесла, рождающего мастерство, глубинной культуры, тонкого психологизма, отличающего вообще всё русское искусство.
«…Как-то мне было поручено театром продирижировать оркестровую «пробу» молодой певицы, оказавшейся не кем иным, как Софьей Петровной Преображенской. Начали репетировать сцену IV акта оперы «Аида» – пробный камень для меццо-сопрано. После нескольких фраз будущей Амнерис я понял, с каким замечательным вокальным явлением я имею дело. Необыкновенная, какая-то особенная, в душу проникающая красота голоса, сила, эластичность, широкая, свободная кантилена, безукоризненная интонация и ритм поразили меня. Все разнообразие эмоций – от гнева, ревности, жажды мщения до страстной мольбы и пресмыкания перед неумолимыми жрецами, переживаемых Амнерис, – все находило верное и яркое отображение в изумительном голосе певицы...» Эти слова дирижера Мариинского театра Дмитрия Похитонова относятся к далекому 1928 году, когда Софья Преображенская только начинала свой творческий путь в театре.
За долгую сценическую жизнь Софья Преображенская исполнила более сорока партий – практически весь русский (включая советский) и зарубежный оперный репертуар. Обладая безграничными вокальными возможностями, рельефной статью внешнего облика,
артистка тяготела к ролям трагедийным, дающим возможность воплотить «жизнь человеческого духа»: Азучена в «Трубадуре», Любаша в «Царской невесте», Марфа в «Хованщине», Графиня в «Пиковой даме».
Одной из выдающихся ролей Софьи Преображенской была Иоанна д’Арк в опере П. И. Чайковского «Орлеанская дева». Именно за исполнение этой партии в 1946 году артистка была удостоена звания лауреата Сталинской премии (наивысшей награды страны Советов). Партия Иоанны написана композитором в чрезвычайно широком диапазоне и требует мощного форте в звучании. «...Для партии Иоанны, – писал П. И. Чайковский в одном из писем к Н. Ф. фон Мекк, – нужна певица с громадным голосом, с сильным драматическим талантом и опытностью. Где и когда я найду сочетание этих трёх требований в одном лице?», «Для чего я надрываюсь над работой, когда в числе русских певиц я не знаю ни одной, которая сколько-нибудь подходила бы к моему идеалу Иоанны?» Первой исполнительницей партии Иоанны была Мария Каменская, с которой Чайковский сам занимался накануне постановки спектакля. Премьера прошла с триумфом, но опера не стала репертуарной, и, когда спустя много лет, 19 декабря 1945 года она вновь появилась в афише театра, все единодушно заговорили о втором рождении «Орлеанской девы». Советское послевоенное время требовало сюжетов героических, самих героев – мужественных и жертвенных. И облик Преображенской-Иоанны д’Арк – высокой, статной, в латах и кольчуге, с копной вьющихся волос, выбивающихся из-под остроконечного шлема, как нельзя лучше отвечал художественному идеалу эпохи. Софья Преображенская очень любила свою мужественную Иоанну. Вспоминая об этой роли в конце 50-х годов, артистка писала: «Меня очень волновала любовь Иоанны к отчизне, её трагически прекрасная судьба. Когда я стояла на сцене <...> готовая погибнуть за свой народ, и, прощаясь с родным краем, пела «Простите вы, поля, холмы родные...» – мне казалось, что в музыке раскрывалась душа героинь и нашего русского народа».
Каждая партия Софьи Преображенской была незабываемой, столько личностного было в каждой из них, столько нюансировок – тембровых, артикуляционных, мимических... Как жаль, что столь несовершенны сохранившиеся записи артистки! Лишь по воспоминаниям современников и чёрно-белым фотографиям мы можем осознать и попытаться ощутить ту эмоциональную силу, какую довелось испытать очевидцам её сценического торжества».
25.07.2026 в 10:00
Сегодня – день памяти Марии Александровны Ульяновой (06.03.1835-25.07.1916), её не стало 110 лет назад. В прошлом году вместе с мы подготовили видео о жизни М. А. Ульяновой в Симбирске. Видео доступно по ссылке: https://vkvideo.ru/video-33280494_456239699?pl=-33280494_-13
А сегодня предлагаем вам прочесть фрагмент воспоминаний о матери Анны Ильиничны Ульяновой-Елизаровой:
«Большую часть своего детства и юности она провела в деревне. Средства отца были очень ограниченные, семья большая, и молодая девушка, воспитанная строгой тёткой, рано привыкла к труду и бережливости. Отец воспитывал дочерей по-спартански: девочки носили лето и зиму ситцевые платья с короткими рукавами и открытой шеей, и платьиц таких было только по две смены на каждую. Пища была простая: даже взрослыми они не получали ни чаю, ни кофе, которые отец считал вредными. Это воспитание закалило здоровье Марии Александровны, сделало её очень выносливой. Она отличалась ровным, твёрдым, но в то же время весёлым и приветливым характером. Одарённая хорошими способностями, она изучала иностранные языки и музыку и много читала.
Страстно хотелось ей учиться больше, и она всю жизнь вспоминала с сожалением, что отсутствие средств не дало ей этой возможности.
Не находя интереса в нарядах, сплетнях и пересудах, составлявших в то время содержание дамского общества, Мария Александровна замкнулась в семье и отдалась со всей серьёзностью и чуткостью воспитанию детей. Подмечая недостатки детей, она терпеливо и настойчиво боролась ними. Никогда не возвышала она голоса, почти никогда не прибегала к наказаниям и умела добиться большой любви и послушания детей. Любимым удовольствием её была музыка, которую она страстно любила и очень одухотворённо передавала. И дети любили засыпать под её музыку, а позднее – работать под неё.
Не было также между родителями, жившими очень дружно, споров или несогласий в вопросах воспитания, что действует всегда так вредно на детей. Всякие сомнения на этот счёт обсуждались ими обычно наедине, и дети видели всегда перед собой «единый фронт».
Чувствуя искреннюю любовь, видя, что их интересы всегда на первом плане у родителей, дети и сами приучились отвечать тем же. Дружной, спаянной была наша семья. Жила она очень скромно, только на жалованье отца, и лишь при большой экономии матери удавалось сводить концы с концами, но всё же ни в чем необходимом дети не нуждались, и их духовные запросы, по возможности, удовлетворялись (...) Детство Владимира Ильича и его братьев и сестер было светлое и счастливое».
23.07.2026 в 11:00
Публикуем расписание экскурсий по музею-некрополю «Литераторские мостки» на август:
🔎 Обзорные экскурсии:
1 августа (суббота) в 12:00
8 августа (суббота) в 15:00
15 августа (суббота) в 12:00
22 августа (суббота) в 12:00
29 августа (суббота) в 12:00
🔗 Регистрация по ссылке: https://vk.cc/cXOJHt
🎭 Экскурсия «О театре и кино Ленинграда» (Актерский участок некрополя)
1 августа (суббота) в 15:00
🔗 Регистрация: https://vk.cc/cXOJNu
⚒ Экскурсия «Они строили Ленинград», посвященная 170-летию со дня рождения Л. Н. Бенуа
(Архитекторская дорожка)
23 августа (воскресенье) в 12:00
🔗Регистрация: https://vk.cc/cZO6Tk
Стоимость экскурсионных билетов:
600 р. — полный
300 р. — льготный (школьники, студенты, пенсионеры).
21.07.2026 в 15:00
Сегодня – день памяти Елизаветы Сергеевны Кругликовой (31.01.1865-21.07.1941) – художника-графика, мастера монотипии, офорта и силуэтной графики. Её не стало 85 лет назад. И мы предлагаем вашему вниманию замечательную статью Эриха Голлербаха, написанную для каталога к персональной выставке художницы – она проходила в 1940 г.:
«Эскиз. Есть художники, которых мы знаем, как мастеров своего дела, – и только. И есть художники, не только обладающие мастерством, но так прочно и длительно связанные с миром искусства, с творческой средой, что мы воспринимаем их как типичных представителей своей эпохи: разве, произнося имя Елизаветы Сергеевны Кругликовой, мы вспоминаем только её многочисленные офорты, монотипии, силуэты, линогравюры, картины? Нет, мы ценим и любим не только удачи её личного творчества, но и её «окружение», нам памятны многие её соратники и сверстники, нам дорога атмосфера исканий и волнений, нас занимает бытовой и пейзажный фон её биографии. Когда думаешь о Е. С. Кругликовой, невольно видишь рядом с ней её друзей, слышишь их голоса, вновь переживаешь незабываемые встречи. Разве не оживают перед нами тени, контуры, профили, уловленные магическими ножницами силуэтистки?
Прослеживая жизненный и творческий путь Е. С. Кругликовой, мы переносимся мысленно в её ателье на улице Буассонад, на бульвар Монпарнас, в Булонский лес, в Сен-Клу и Версаль, в Бретань, на Корсику, в Афины. Прекрасен и заманчив Париж Кругликовой – сокровищница искусства, город Верлена и Малларме, Анатоля Франса и Реми-де-Гурмона, Рафаэлли и Тулуз-Лотрека, Стейнлена и Валлотона.
Дорога для художницы и родина, о которой повествуют виды Москвы, старого Петербурга и нового Ленинграда, пейзажи Крыма и Кавказа...
В монотипиях Кругликовой мы любуемся безмолвной жизнью цветов, их красочной прелестью, чувствуем их дыхание и запах.
На фоне всех этих эстампов, исполненных искусною рукой, близким кажется образ Е. С. Кругликовой. Изменчивое, подвижное лицо. Боковой пробор разделяет серебристые пряди подстриженных волос. Костюм полумужского покроя. Энергичный жест, поясняющий недосказанное. Широкая улыбка... Голубой дымок папиросы. Годы наложили на лицо художницы длинные, добрые морщины, но в зорких глазах – цвета поблекших васильков – светится молодая, нестареющая душа. Их выражение часто меняется: в них мелькают ласковый привет, вопрос, удивление, досада; то прищуриваясь, то округляясь, эти глаза умеют улыбаться и умеют негодовать, а главное – умеют видеть.
Всё, что недостойно гордого звания «человек» или высокого понятия «искусство», вызывает на лице художницы гримасу, понятную без слов: сурово сдвигаются брови, презрительно сжимаются губы. – Елизавета Сергеевна негодует: это значит, что она обижена за человека или за искусство. Она часто и хорошо волнуется, легко загорается возмущением; минуту спустя – острое слово, удачная шутка, милое воспоминание мгновенно стирают тень с её лица, и вот оно снова излучает свет и тепло.
Её «стиль» сложился на рубеже двух столетий; глубокая привязанность к реализму и давние трудовые навыки оберегли её от опасностей декаданса и правомерно обеспечили ей заслуженно-почётное место в рядах советской интеллигенции.
На большом художническом пути E. С. Кругликовой не было противоречий, раздвоения, измены себе, и едва ли для неё существует более привычная радость, чем служение искусству.
Ни одного художника нельзя назвать безупречным, но о Е. С. Кругликовой можно сказать с уверенностью, что она, во всяком случае, не страдает тем недостатком, который Франс считал «самым большим грехом, единственным, не подлежащим прощению»: отсутствием вкуса.
Елизавета Сергеевна подлинно живет искусством и потому, наперекор календарю, она так молода: ей попросту некогда состариться. Существуют удачные портреты Е. С. Кругликовой (лучший принадлежит кисти М. В. Нестерова), но ни один из них не похож на «объективную истину» – очевидно, потому, что искусству дано, по вещему слову Блока, только «предчувствование истины». Настоящего портрета нет и в данном очерке: эти немногие строки нельзя назвать иначе, как беглым эскизом, абрисом, намеком на образ художницы, чьё семидесятипятилетие отмечают её товарищи, друзья, ученики и почитатели».
*Портрет работы М. Нестерова, о котором пишет Э. Голлербах, хранится в Третьяковской галерее: https://my.tretyakov.ru/app/masterpiece/8857
21.07.2026 в 11:47
Вчера исполнилось 140 лет со дня рождения поэта и переводчика Михаила Леонидовича Лозинского (20.07.1886-31.01.1955). Весной 1956 года в журнале «Иностранная литература» вышла статья Ефима Григорьевича Эткинда «Искусство переводчика» – в ней не только описан творческий путь Лозинского, но и дана прекрасная, ёмкая характеристика его поэтическому дару:
«За три с половиной десятилетия своей деятельности М. Лозинский стал одним из крупнейших мастеров переводческого искусства. Он воссоздал на русском языке такие эстетические ценности, о величии и поэтической прелести которых прежде можно было лишь догадываться, доверяя на слово комментаторам и историкам литературы. Данте и Шекспир, Лопе де Вега и Аларкон, Корнель и Мольер, Шеридан и Флетчер, Гюго и Роллан, Челлини и Мериме, Вольтер и Фирдоуси в полный голос заговорили по-русски в переводах М. Лозинского (...)
М. Лозинский ставил перед собой труднейшую задачу: всегда идти «под наименьшим углом к оригиналу», создавая в то же время эстетически полноценное произведение русской литературы. Добиться этого можно было, лишь овладев всеми речевыми стилями и ресурсами родного языка – от торжественной стихии славянизмов до разговорно-бытового просторечья. Словарь М. Лозинского, его владение русским языком разных эпох и разных стилей заслуживает специального изучения. Исследователи будут анализировать и переводные произведения М. Лозинского, и его богатый архив, в котором сохранились многочисленные заготовки: списки русских идиом, пословиц, поговорок, отдельных строк или оборотов, которые обратили на себя его внимание.
М. Лозинский был переводчиком необычайно широкого диапазона. Подобно актёру, в совершенстве умеющему перевоплотиться, изменить и внешний облик, и голос, и характер, и жесты, он до неузнаваемости иной в произведениях поэтов разных эпох и народов. Таково важнейшее свойство его поэтического дара (...)
Значительная часть, наследия М. Лозинского – переводы стихотворные. Как известно, перевод поэтических произведений, который неминуемо связан большей степенью свободы в отношении деталей текста, таит больший соблазн субъективизма, нежели проза. Но и здесь М. Лозинский ставил себе железные пределы. В неопубликованной заметке, датированной 1941 годом, он писал:
«Поэт-переводчик должен стараться как можно более отрешиться от самого себя, собственных навыков и склонностей, чтобы во всей возможной чистоте воспроизвести оригинал, пользуясь для этого всеми средствами, которыми располагает его родной язык» (...)
Важнейшее свойство таланта М. Лозинского – способность к перевоплощению – явилось особенно важным для перевода памятников мировой драматургии. Здесь оказалось в высшей степени необходимым и умение найти правильные словесные краски для передачи стилистического своеобразия произведения в целом и нужные интонации для речевой характеристики каждого персонажа в отдельности. М. Лозинский придавал решающее значение воссозданию в переводе национальной формы оригинала. В статье «Русский текст «Собаки на сене» он писал: «Внутреннее своеобразие испанской, французской и английской драмы нашло своё внешнее выражение самобытных формах сценической речи. Для французского театра стал законом александрийский стих, с его мерным чередованием строгих двустиший, напоминающих архитектонику дорического портика. Для английского – белый стих, свободно возносящийся и позволяющий созидать из слов огромные чертоги, высокие готические залы. А для испанской драматургии характерно пышное нагромождение разнообразных и причудливых стихотворных фигур, в своём роскошном изобилии подобных зодчеству барокко. Воссоздание классической драматургии Запада на нашем языке невозможно без воссоздания этих поэтических форм. Они — органическое воплощение её внутренней сущности, они – тот голос, которым она говорит, они – её неотъемлемый жест» (…)
В 1935 году М. Лозинский начал свою многолетнюю работу над испанскими драматургами Ренессанса переводом «Собаки на сене». Позднее он перевёл ещё три пьесы Лопе («Валенсианская вдова» – 1938, «Глупая для других, умная для себя» – 1944, «Фуэнте Овехуна» – 1946), «Сомнительную правду» Аларкона (1939), «Дон Хиль – Зелёные штаны» Тирсо де Молина (1943), обогатив русский репертуар лучшими образцами драматургии «золотого века». Большинство этих пьес шло в театрах множества городов Советского Союза, на их основе созданы замечательные спектакли, любимые нашим зрителем (...)
Когда талант М. Лозинского достиг подлинной зрелости, когда поэт овладел многообразными богатствами русской речи, сложными формами русского стиха, он взялся за самую значительную свою работу: за перевод «Божественной комедии» Данте. Сам перевод был создан за шесть с половиной лет; начатый в феврале 1936 года, он был полностью завершён 14 ноября 1942 года. Впрочем, на это же шестилетие приходится ряд других работ: «Валенсианская вдова» Лопе, «Сомнительная правда» Аларкона, две комедии Шеридана.
Шесть с половиной лет поэт работал над осуществлением того, что им было задумано и подготовлено в течение более чем десятилетия. Он проделал огромный предварительный труд исследователя. Известно, что поэма Данте – одно из самых сложных в мировой литературе произведений: в ней множество тёмных мест, допускающих разные толкования, о ней написаны сотни томов. Во всём этом нужно было разобраться. Постепенно копился материал, и в конце работы комментарий, составленный переводчиком к поэме Данте, достиг шестнадцати авторских листов! (…)
Работы М. Лозинского в подавляющем большинстве связаны с Эпохой Возрождения. К этой эпохе относятся и Данте Алигьери, и Шекспир, и драматурги «золотого века» испанской литературы – Лопе де Вега, Тирсо де Молина, Аларкон и Бенвенутто Челлини; из неё вышли Корнель и Мольер; с её духом связан и герои книги Роллана – Кола Броньон. И дело не только в том, что свойства таланта и натуры Лозинского увлекали его сторону Возрождения. Он видел свой патриотический долг в том, чтобы способствовать обогащению советской культуры лучшими произведениями мировой поэзии. Шекспир и Данте, Сервантес и Рабле, Лопе де Вега и Монтень, Боккачио и Мольер его усилиями обрели в нашей стране новую родину (…)»
13.07.2026 в 10:00
«Язык перевода должен быть чем-то вроде прозрачного окна, которое позволяло бы видеть подлинник незатуманенным и неискривлённым».
20 июля исполнится 140 лет со дня рождения поэта и переводчика Михаила Леонидовича Лозинского (20.07.1886–31.01.1955), и мы приглашаем вас
📆 в воскресенье, 19 июля в 12:00
в Музей-Некрополь «Литераторские мостки», где вас ждёт рассказ о жизненном пути и творчестве М. Л. Лозинского, после чего каждый из наших гостей сможет прочитать своё любимое стихотворение или небольшой отрывок из пьесы в его переводе.
📍Встречаемся у памятника поэту в 11:50, вход на мероприятие бесплатный, регистрация не требуется.
Дэниэль Вегас — о конфликте с Идой Галич на «Большом куше», ограблении в Италии и новых ролях
Интервью с Михаилом Стогниенко — о гастрономическом Петербурге, съемках с женой и Пьере Карбонара
«Титаны» проверили Деда на прочность: Юрий Карпенко — о спорте, отце и персонаже, покорившем миллионы
Яркие выходные для всей семьи: куда сходить в Петербурге 10 и 11 октября — от сада до огромной арены
Лайфхак от петербуржцев: как попасть в Эрмитаж, Русский музей и еще 3 музея без очередей
Куда пойти за золотой осенью в Петербурге: 15 красивых парков и садов
Прогноз погоды
6°..9°
Лучшее за неделю
