Музейный некрополь занимает северную часть Волковского православного кладбища, где находится церковь Воскресения Христова, сооруженная в начале 1780-х гг. На "Литераторских мостках": около 500 надгробных памятников. представляющих значительный исторический и художественный интерес. Одним из первых известных литераторов, похороненных здесь, был А.Н.Радищев (†1802).
Музей-некрополь Литераторские мостки
35542
Повысить аудиторию места
|
|
|||||||||||||||||||||||
Подпишитесь на
Дзен,
ВК и
Яндекс.Новости.
Самое важное, но редко - в
еженедельной рассылке и
Телеге.
Дата открытия на сайте: 30.10.2008
![Дорожная клиническая поликлиника ОАО \](/uploads/24/09/17/g_rREAhbTWfXo.jpg "Дорожная клиническая поликлиника ОАО \")
|
![Многофункциональное арт-пространство \](/uploads/22/03/04/g_white-1024x768_0.jpg "Многофункциональное арт-пространство \")
Музей-некрополь Литераторские мостки: отзывы посетителей
|
Литераторские мостки
Оставить отзыв
25 марта 2019 г. 15:58
8
Великодушно теплый прием посетителейАтмосфера признания эпох...Приехали на личном транспорте, расположение достаточно удобное.история литераторов всегда ценна и не может быть не интересна нашему поколению
22 ноября 2018 г. 20:55
6
Следят за порядком.
|
Прошедшие события, Литераторские мостки, волковское кладбище, некрополь Литераторские мостки
Официальная группа Вконтакте
Некрополь «Литераторские мостки»
09.02.2026 в 10:00
9 февраля 1844 года родился юрист, доктор уголовного права, почётный член Петербургской Академии наук Анатолий Федорович Кони (09.02.1844-17.09.1927). Предлагаем вам сегодня вспомнить о нем вместе с Корнеем Чуковским, автором следующих строк:
«Когда я познакомился с Кони, он был почетный академик, сенатор, действительный тайный советник, член Государственного совета, кавалер самых больших орденов. Знающие люди в ту пору учили меня, что на конвертах писем, обращенных к нему, я должен будто бы непременно писать: «Его высокопревосходительству». Я так и писал. Из всех моих тогдашних знакомых то был самый именитый сановник. Не просто превосходительство, а высокопревосходительство.
Но пришла революция – и сразу, в какой-нибудь час, все это ушло от него, и в обглоданном войной Петрограде он сделался просто Кони, такой же гражданин, как и все. И замечательно: ему и в голову не пришло пожалеть о своем благоденственном прошлом, обидеться на революцию, лишившую его всех званий, орденов и чинов. Семидесятипятилетний старик, сгорбленный дугою, с больными ногами, он взял свои костыльки и пошел, ковыляя, по улицам, в самые дальние концы Петрограда – читать лекции красноармейцам, курсантам, рабочим в нетопленных, промозглых помещениях, которые носили громкое название клубов. Из-за гражданской войны и блокады эти клубы были так ограничены в средствах, что за двухчасовую лекцию вознаграждали его – да и то не всегда! – ржавой селедкой или микроскопическим ломтиком заплесневелого хлеба (...)
Голос у него был тогда слабый, стариковский, простуженный, но слушали его с таким жадным вниманием, что шепот его доходил до самых далеких рядов.
До чего любили его слушатели, видно хотя бы из того, что в 1921 году в день его рождения к нему пришла делегация от них и поднесла ему белый хлеб – драгоценность в те годы почти легендарная. Это так растрогало и взволновало его, что он тогда же заявил с дрожью в голосе, что считает этот маленький хлебец одной из лучших наград, какие он когда-либо получал в своей жизни.
Учитель Семен Михайлов (Ярославская область) (…) прислал мне такое письмо: «Я один из немногих оставшихся в живых студентов Института живого слова. Я хорошо помню, что некоторые из нас, слушателей литературно-творческого отделения, с нетерпением подстерегали момент, когда в коридоре появится Анатолий Федорович Кони. Тогда мы (3-4 человека) уходили из своей аудитории и шли к «ораторам». Там, буквально разинув рты, мы слушали Кони. Уважение к нему было безгранично. Он не пользовался никакими конспектами, не употреблял никаких междометий, сидел с полузакрытыми, порою совсем закрытыми глазами. Когда он рассказывал о старых судебных процессах, он – я уверен в этом – забывал, что перед ним студенты двадцатых годов, и заново переживал то, что пережил раньше» (...)
С начала революции и до своей последней, предсмертной болезни Анатолий Федорович, по подсчету друзей, прочитал около тысячи лекций!»
04.02.2026 в 10:00
Сегодня исполняется 155 лет со дня рождения литературоведа, академика, профессора Московского и Ленинградского университетов Александра Сергеевича Орлова (04.02.1871-06.03.1947). Вот как вспоминал о нем его ученик, советский лингвист Александр Александрович Реформатский:
«Я много слушал Орлова, работал у него в семинариях, сдавал ему палеографию и народную словесность, а семинарий был по курсу древнерусской литературы (…)
Слышал я блестящие доклады Александра Сергеевича в Обществе любителей российской словесности и в ГАХНе (Государственной академии художественных наук), где он брал, допустим, Летопись и показывал, что это в отдельных местах настоящая поэзия, обладающая своей, особой поэтикой, которую Орлов мастерски описывал и показывал в своих выступлениях.
В начале 30–х годов А. С. Орлов был директором Музея книги, документа и письма и приезжал в Москву, которую он покинул после избрания в академики, в научно – исследовательский институт ОГИЗа (Объединения государственных книжно-журнальных издательств), где я в то время работал (…)
Интереснее у нас были встречи во второй половине 30-х годов, когда работали две орфографические комиссии*: одна в Ленинграде при Академии наук (Обнорский, Щерба, Бархударов, Филиппов, Чернышов, Ляпунова, Истрина, Ляпунов), другая в Москве, при Ученом комитете Наркомпроса (Ушаков, Аванесов, Реформатский, Сергиевский, Сухотин, Шапиро). В 1936 году по обоюдному желанию была организована объединительная сессия в Ленинграде в «Де-Сьянс» (имеется в виду Académie des sciences, Академия наук), как говорил А. С. Орлов (…)
На последнем заседании шла речь об орфографических случаях с ц и шипящими и стоящим рядом с ними гласными. Щерба привел пример, не подходящий под выработанное правило: «муха-цокотуха» (а не «цёкотуха». Борис Михайлович (Ляпунов) сейчас же подал реплику: «А комар – пискун». Когда же зашла речь о написании шипящих в глаголах, то Борис Михайлович мечтательно заметил: «А в старину-то писали «ж»: ЕЖЬ». Орлов ему резонно заметил: «Борис Михайлович! Да ведь последними-то так писали Кирилл и Мефодий!» (…)
В Москве на каком-то отчетном собрании Гуманитарной секции АН СССР Орлов еще раз нахваливал нас в пику официальной части АН, а в кулуарах рассуждал так: «Вот, как это у лингвистов зовется: «выветривание семантики», что ли? Так вот и тут: мы с Митькой (это Дмитрий Николаевич Ушаков, а они были однокурсники) все думали по молодости «Де-Сьянс, Де-Сьянс!», а на поверку-то одни колонны остались».
*Подробнее о работе этих и других орфографических комиссий вы можете почитать здесь: https://gramota.ru/journal/stati/pravila-i-normy/iz-istorii-reformirovaniya-russkogo-pravopisaniya
02.02.2026 в 10:00
Сегодня – день памяти патофизиолога, академика Виктора Васильевича Пашутина (28.01.1845-02.02.1901), его не стало 125 лет назад. Он родился в Новочеркасске в семье священника. Не завершив обучение в Воронежской семинарии, в 17 лет он поступил в Императорскую Медико-хирургическую академию.
Несмотря на то, что Пашутин больше интересовался химией, он поступил в физиологическую лабораторию, которой руководил профессор Сеченов. Еще будучи студентом, он выпустил брошюру «Новые эксперименты над головным и задним мозгом лягушки, проведенные профессором Сеченовым и студентом Пашутиным в 1865 году», а по завершении Академии получил серебряную медаль.
В. В. Пашутин занимался изучением ферментативного компонента пищеварительной системы. В 1871 г. он защитил диссертацию на тему: «Некоторые эксперименты с ферментами, преобразующими крахмал и сахар в глюкозу». Результаты этих исследований впоследствии стали основой для его теории патогенеза сахарного диабета. За эту работу Пашутин был награжден степенью доктора медицины. Вскоре ему было присвоено и звание доктора наук. В начале 1871 года ученый отправился в командировку в Лейпциг, где он проводил эксперименты по выделению лимфы у собак. Затем Пашутин посетил Страсбург, где приступил к изучению патологии, а затем еще год изучал во Франции процессы гниения и ферментации.
В 1874 году В. В. Пашутина назначили профессором Казанского университета на кафедру общей патологии. В Казани он организовал первую в России патологическую лабораторию, где изучал сердечно-сосудистое кровообращение и разработал модель сердечно-сосудистой системы. Именно в Казани, где Пашутин проработал пять лет, будут изданы его «Лекции по общей патологии».
В 1879 году В. В. Пашутин был назначен профессором общей патологии в Медико-хирургическую академию в Петербурге. Здесь он уделял больше внимания экспериментам, что позволило ему значительно улучшить процесс преподавания общей патологии. Также при Медико-хирургической академии была создана лаборатория экспериментальной патологии. В этот период вышло его двухтомное учебное пособие «Уроки общей патологии». Кроме того, В. В. Пашутин занимался изучением обмена веществ, гипоксии, авитаминоза и сформулировал теорию патогенеза сахарного диабета.
01.02.2026 в 10:00
Сегодня исполняется 170 лет со дня рождения художника Наркиза Николаевича Бунина (01.02.1856-13.03.1912). Его имя сейчас вряд ли кому-то известно, но не так давно журналист Сергей Глезеров в своей книге «Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века» (2021, издательство «Центрполиграф») описал один интересный случай, связанный с художником Буниным:
«Дело было в начале марта 1903 года в залах Пассажа на Невском.
Среди представленных на выставке работ всеобщий ажиотаж вызывала картина известного в ту пору, а сегодня почти забытого художника Наркиза Николаевича Бунина (1856-1912) Писал он в основном батальные картины, сегодня их можно увидеть в Артиллерийском и Военно-морском музеях.
«Бунин, потеряв надежду выдвинуться на выставках своими видами "сенокосов", пустился писать "сенсационные картины", – писал критик. – Первый его опыт "Рыбная ловля" оказался неудачным, и, вероятно, автор откажется от повторения подобных мотивов, безусловно, не подходящих для серьезного художника».
Именно эта картина Бунина и вызвала настоящий скандал на выставке в Пассаже. Она изображала Льва Толстого и Илью Репина за рыбной ловлей, причем оба были с голыми ногами, а из одежды на них фигурировали одни лишь рубахи. Сын Льва Толстого, граф Л. Л. Толстой, посетив выставку, так разгневался, что немедленно послал отцу телеграмму, прося его совета, как поступить, чтобы картину немедленно убрали с выставки. Однако, по словам самого Бунина, сходство рыбаков с известными персонажами – просто случайность.
Тем не менее, возмущение публики нарастало и, наконец, достигло предела. 2 марта на выставке разразился скандал. «Пятый час дня, описывал происходящее репортер. – Воскресенье. Настроение самое миролюбивое. Все ушли в созерцание и безобидную критику картин. Вдруг из одной залы раздается чей-то громкий, взволнованный голос. Все бросаются туда. Вокруг пресловутой картины Бунина моментально вырастает толпа элегантных дам и мужчин. На голубом небе картины красуется каллиграфическая надпись, исполненная огромными жирными буквами».
«Мерзость» — вот что было написано на картине Бунина. Среди недоумевающей публики раздался голос, принадлежавший, как оказалось, автору «непотребной» надписи:
— Господа! У каждого из нас есть вещи, которые мы чтим как святыню. Художник, который изобразил великого писателя и великого художника в таком виде, не художник, а мерзавец! Я ему в глаза скажу при всех! Это возмутительная дерзость! Я сам художник и знаю, что говорю! Я требую. чтобы эта картина была снята!
Публика вмиг оживилась. В зале раздавались крики, аплодисменты и свист. Все, очевидно, были на стороне господина, продолжавшего горячо отстаивать свой поступок. Среди зрителей раздались возгласы.
— Снять, снять картину! Виват Толстой! Да здравствует Репин! Жюри сюда, жюри!
Наконец явился один из членов жюри, с трудом протиснувшийся сквозь живую стену публики.
— Господа, это дикость, это вандализм! — возмутился он. – Публика не имеет права требовать снятия картины, раз она принята и одобрена жюри. Свой протест публика может выразить путем печатного слова, а не так.
— Вы испортили картину, милостивый государь, – обратился затем член жюри к «протестанту», — потрудитесь уплатить ее стоимость!
– Что?! Заплатить? Ни за что на свете! Это возмутительная мазня! Она гроша медного не стоит...
И снова – дружный взрыв протеста и негодования со стороны публики.
– Сняты! Убрать!
Член жюри попытался задержать возмутителя спокойствия, но тот воскликнул:
– Первому, кто меня тронет, я дам пощечину!
Некоторые зрители тут же подписали протест против картины Бунина. В тот же день «Рыбную ловлю» сняли из экспозиции. Больше всего этим фактом остались недовольны устроители выставки: после того как скандальную картину убрали, поток публики на выставку уменьшился почти втрое, как и приход денег от продажи входных билетов. В Петербурге много говорили о скандале на выставке в Пассаже. Многие приняли сторону осквернителя картины. «Бунину ответили его же приемом, – писал обозреватель "Петербургского листка" – Он учинил самоуправство над Толстым и Репиным – ему ответили самоуправством над ним самим. Самоуправством, правда, грубым, диким, но разве не грубо и дико то, что сделал Бунин? С ним обошлись именно так, как он этого заслуживал».
Впрочем, раздавались и другие мнения. К примеру, писатель Федор Сологуб не нашел в «Рыбной ловле» ничего шокирующего, заметив, что «в традициях живописи символически изображать великих людей в не совсем скромных одеяниях». Что же касается Бунина, тот он заявил, что уважает Толстого, но никогда не одобрял тех, кто возводил его в культ. По словам Бунина, он повезет картину в Берлин, где ею очень заинтересовались и шлют массу предложений».
31.01.2026 в 10:00
Сегодня исполняется 105 лет со дня рождения драматического актера, народного артиста СССР Владислава Игнатьевича Стржельчика (31.01.1921-11.09.1995). 23 мая 1987 года в газете «Советская культура» вышла статья Елены Сизенко «Встречи на Фонтанке», посвященная великому артисту. Приведем фрагменты из этой статьи:
«В театре, что на Фонтанке, в Большом драматическом имени М. Горького, заканчиваются последние приготовления к вечернему спектаклю. Дают «Этого пылкого влюбленного» Н. Саймона с Алисой Фрейндлих и Владиславом Стржельчиком. Спектакль предстоит легкий, искрометный, блистающий отточенным мастерством исполнителей, каскадом стремительно сменяющих друг друга комедийных сцен, неожиданных превращений.
Стржельчик начинает гримироваться сам. Молчит. Как-то искоса и не очень-то дружелюбно поглядывает на себя зеркало. Нет, определенно не нравится ему это лицо. Совершенно невыразительное. Не то, опять не то. Мощный рывок в коридор. Зычное, раскатистое: «Гримеры!» «Солнце мое, – семь часов, а я еще не готов!» – это уже к подоспевшей пожилой гримерше. В ответ – ироничное молчание, скользящие касания ловких рук. И вот лицо, и самый взгляд уже не те, не прежние, преображенные не столько легкими линиями теней, сколько внутренним, лихорадочным возбуждением, когда актер уже ничего не видит и не слышит, а только пристально, по-новому зорко вглядывается в свое отражение в зеркале. Трансляция включена. Зал наполняется, гудит.
Вот оно, чудо актерского, человеческого преображения, уместившееся в несколько мгновений, а потребовавшее взамен всю жизнь без остатка. Момент не очень подходящий для расспросов. Но, может быть, именно сейчас, когда отброшено все суетное, второстепенное, спросить о главном?
– Откуда у человека появляется страсть к театру, которая не оставляет его потом всю жизнь? Как это происходит?
Коренной петербуржец, а, вернее, тогда уже петроградец, Стржельчик родился и вырос в самом центре города, на улице Гоголя, бывшей Морской, Район очень театральный, пышный, парадный, до Дворцовой площади — рукой подать. Эрмитаж, Адмиралтейство, пушкинская Мойка, капелла мальчиков им. М. Глинки, учиться в которой было истинным наслаждением. Все рождало в душе особый отзвук, пробуждало ни с чем не сравнимое ощущение внутренней причастности к прошлому величественного города, его культурным традициям. Воспитанием детей в семье в основном занималась мать. Отец — инженер-металлист, с утра до ночи, как правило, пропадал на заводе. Не имея музыкального образования, мать прекрасно пела, подбирала по слуху, часто брала сыновей с собой в Эрмитаж, где служила сотрудником в отделе искусств Востока. Иногда по воскресеньям позволяла слушать прекрасный орган в костеле св. Катерины, что на Невском, — Бах, Гендель, Гайдн. Знакомый реквизитор доставал заветные контрамарки в Александринку, Мариинский театр. Искусство входило в жизнь постепенно, несуетно, оно воспринималось через реалии повседневной жизни, но от этого не становилось будничным, обыденным, не утрачивало привкуса тайны.
По счастливому стечению обстоятельств школа, в которой учился Стржельчик, была подшефна Эрмитажу.
– И в Эрмитажном театре, – рассказывает Владислав Игнатьевич, – в этом царском театре, где со времени Екатерины устраивались изысканные представления, сияли золотом кулисы, а зрительный зал утопал в бархате и хрустале, мы со всей серьезностью, даже неожиданной для совсем зелененьких ребятишек, готовили спектакли. И с такой же серьезностью, как ни странно, относились к нам и зрители: в партере, окруженный коллегами, сотрудниками, восседал сам знаменитый И. А. Орбели в своей академической черной шапочке. Как странна жизнь: надо же было так случиться, что спустя почти сорок лет я вновь окажусь на этой сцене, на съемках фильма «Всегда со мной» и некоторые сюжетные линии фильма почти зеркально отразят многое из того, что было со мной в войну, блокаду. Фильм и вправду очень точно назван. Действительно – всегда со мной. И война, и смерть матери, истощенной блокадой, все страшное, что было тогда, и дорогое, и смешное, и трогательное.
Пройдя всю войну сначала рядовым, потом старшим сержантом, он в своем артистическом послужном списке никогда ниже полковника не опускался. А уж сколько былом лощеных генералов, коронованных особ, которых он переиграл! И хотя были удачи яркие, запоминающиеся, как, например, немецкий генерал Готбург в фильме «Как вас теперь называть?», Правитель («Визит вежливости»), уже стали раздаваться упреки в таком царственном однообразии. К тому же примерно в таком же ключе сыграны были им в кино и самые разные «темные» личности – дельцы всех мастей и калибров, спекулянты, шулера. К слову сказать, несмотря на сомнительный род занятий, во всех них присутствовали какой-то особый артистизм, человеческая незаурядность. В их насмешливом прищуре, барской лености угадывались размах и широта души, жизнерадостность и подкупающая открытость. Все в них было легко, весело, с шиком. И. каждый раз создавалось впечатление, что и сами деньги, и положение, и связи, которых они так жаждали и к которым так стремились, интересовали их не сами по себе, а как некая возможность игры, риска, приложения жизненных сил (...)
– Наверное, это есть счастье, раздумчиво бросает актер, – всю жизнь проработать в любимом городе, в одном театре, иметь таких партнеров и такого «главного», как Товстоногов...
Второй звонок. Пора. На вопрос о друзьях отвечает не сразу и даже не со вздохом, а с каким-то тайным горьким удивлением перед силой своей привязанности, глубиной нерастраченного и теперь уже только к памяти обращенного чувства. «Да, был друг настоящий. Ефим Копелян».
Казалось. что могло объединять их... Разные судьбы, ни в чем не схожие темпераменты. Негромкий, сдержанный, горько-скептический Копелян и романтически приподнятый Стржельчик. Но именно в Копеляне Стржельчик всегда искал и находил сердечную опору, поддержку, не стеснялся быть самим собой, открывать уязвимое. В его-мудром, мягко-ироничном немногословии обретал утраченное было душевное равновесие. На одной из старых фотографий за шумным праздничным столом они так и выхвачены рядом: почти одинаковое выражение глаз – смягченное, доверчиво-распахнутое и лица – отрешенные, совсем не актерские.
Постепенно начинаешь понимать, что сближало гораздо больше, чем разъединяло. Как странно, а может быть, закономерно, что поколение, которому жизнь явно недодала, все круто поломав, переиначив в самом начале, оказалось таким щедрым, безоглядно увлекающимся. Через всю жизнь пронесло оно склонность к общественным порывам, личному безотлагательному участию во всем том, что происходит вокруг».
На фото – сцены из спектакля «Этот пылкий влюбленный», БДТ, 1980-е
Договоры с самозанятыми в 2026 году: что важно знать бизнесу и ИП
След Эпштейна в Петербурге: что известно из архивов
Топ-события Петербурга на этой неделе: Сироткин, Мари Краймбрери и Сатья Дас
Новые форматы свиданий: как взрослые выбирают комфорт
Что известно о новом музее Айн Рэнд в Санкт-Петербурге
АУСН простыми словами: как работает автоматическая упрощёнка
Лучшее за неделю
.jpg "На НТВ готовят новый детектив: квартет вместо дуэта и ставка на команду")
Комментарии посетителей (2)