Музейный некрополь занимает северную часть Волковского православного кладбища, где находится церковь Воскресения Христова, сооруженная в начале 1780-х гг. На "Литераторских мостках": около 500 надгробных памятников. представляющих значительный исторический и художественный интерес. Одним из первых известных литераторов, похороненных здесь, был А.Н.Радищев (†1802).
Музей-некрополь Литераторские мостки
35643
Повысить аудиторию места
|
|
|||||||||||||||||||||||
Подпишитесь на
Дзен,
ВК и
Яндекс.Новости.
Самое важное, но редко - в
еженедельной рассылке и
Телеге.
Дата открытия на сайте: 30.10.2008
![Дорожная клиническая поликлиника ОАО \](/uploads/24/09/17/g_rREAhbTWfXo.jpg "Дорожная клиническая поликлиника ОАО \")
|
![Многофункциональное арт-пространство \](/uploads/22/03/04/g_white-1024x768_0.jpg "Многофункциональное арт-пространство \")
Музей-некрополь Литераторские мостки: отзывы посетителей
|
Литераторские мостки
Оставить отзыв
25 марта 2019 г. 15:58
8
Великодушно теплый прием посетителейАтмосфера признания эпох...Приехали на личном транспорте, расположение достаточно удобное.история литераторов всегда ценна и не может быть не интересна нашему поколению
22 ноября 2018 г. 20:55
6
Следят за порядком.
|
Прошедшие события, Литераторские мостки, волковское кладбище, некрополь Литераторские мостки
Официальная группа Вконтакте
Некрополь «Литераторские мостки»
21.02.2026 в 10:00
Сегодня – день памяти народной артистки РСФСР Татьяны Владимировны Щуко (07.09.1934-21.02.2016). В 2002 году театровед Елена Горфункель написала для журнала театр статью, посвященную актрисе, – «Дух жертвенный и несокрушимый». Приведем ее фрагмент:
«Татьяна Владимировна Щуко – народная артистка России. Интеллигентная ленинградская театральная актриса. Все эти определения заслуживают особого внимания. Интеллигентная потому, что оканчивала филологический факультет Ленинградского университета и вылетела из общего университетско-театрального гнезда 50-х годов (то есть из театральной самодеятельности ЛГУ); потому что родилась в семье известного архитектора Владимира Алексеевича Щуко, автора доходных домов на Кронверкском проспекте в дореволюционном Петербурге, а затем пропилеев Смольного института, советских павильонов на международных выставках до войны и монументального проекта Дома Советов, на вершине которого должен был возвышаться исполинский Ленин, а в последние годы ректора архитектурного института. В. А. Щуко также был известным театральным художником, работавшим и в Старинном театре, и в новообразованном в 1919 году БДТ. Все эти обстоятельства, конечно, предполагают интеллигентность, но не гарантируют её. Татьяна Щуко интеллигентна по духу и по характеру. Скажем ещё так: по поведению в театральной среде и по актёрским качествам.
Отсюда прямой путь ко второму, ленинградскому происхождению – с жизнью в себе и для других. Со склонностью к устойчивости и терпению. Она не персонаж многолюдных светских собраний, она актриса и всё. Не считая, правда, того, что ещё была женой и остаётся матерью.
Сорок с лишним лет Щуко играет на сцене одного театра, сначала областного Театра драмы и комедии, потом, в пору всеобщего разрыва с прошлым и переменой всего и повсюду, в эпоху переименований — в Театре на Литейном.
Однажды, это было в начале 70-х годов, молодой и многообещающий режиссёр пригласил её к себе в Малый драматический театр. Татьяна Владимировна решилась, и это был единственный случай, когда она была уволена из «своего» театра, по собственному желанию, и перешла в другой, где проработала полтора месяца: поучаствовала в субботнике, вымыла полы в зрительном зале, а потом вернулась «домой».
Было ли ей «дома» хорошо? По-разному бывало. Дело доходило до того, что она бросалась к главному режиссёру с просьбой о свободе, но ленинградский характер не из отчаянных, он из жертвенных. Поэтому Татьяна Владимировна осталась и остаётся На Литейном, в театре, как бы спрятавшемся от лишних глаз внутри двора. Боязнь тоски, которая охватывает того, кто покидает свой дом (кто жил и чувствовал в этой Северной Пальмире, тот понимает), останавливала актрису в редкие минуты сопротивления. И то и другое – страх расставания и желание двигаться вперед – у неё идут рука об руку. Она ведь не консерватор какой-нибудь: вплоть до сегодняшнего дня открыта самым неожиданным предложениям. Например, Игорь Ларин довёл почти до конца репетиции «Медеи» Еврипида с нею. Это был спектакль о превращении пастуха, склонного к фантазиям (из-за избытка свободного времени под палящим солнцем), в женщину из страшной античной сказки, в детоубийцу. Татьяне Щуко предназначались две роли — мужская и женская, что тоже ей не внове: в «Скупом» Геннадия Тростянецкого она играла роль дядюшки Симона.
Наконец, что значит определение «театральная актриса»? Лишь то, что в кино и на телевидении почти не снималась. Для современного актёра или актрисы это, на чей-то взгляд, ущерб. С другой стороны, разве экранный успех не внушает подчас подозрение в творческой состоятельности актёра? Успех скорый и непрочный у серьёзного и опять-таки интеллигентного актера не вызывает доверия. У зрителя, критика – тоже. Оборотная сторона разборчивости или везения такова, что круг известности без поддержки кино скромен: в Ленинграде-Петербурге все знают Татьяну Щуко, в Москве знают те, кто с ней работал в Ленинграде, в Петрозаводске – те, кто видел её на сцене тамошнего русского Театра драмы, а это было в 1956-1958 годы.
Сорок с лишним лет Щуко играет на сцене одного театра сначала областного Театра драмы и комедии, потом, в пору всеобщего разрыва с прошлым и переменой всего и повсюду, в эпоху переименований – в Театре на Литейном.
Ленинградская театральная актриса Татьяна Щуко сыграла в своём тихом доме более ста ролей. Она работала с Яковом Хамармером, Камой Гинкасом, Ефимом Падве, Львом Додиным, Геннадием Тростянецким, Григорием Козловым и другими режиссёрами. Список, который не всякая кинозвезда имеет в биографии. Мастера, встречавшиеся с нею хотя бы раз, непременно возвращались к ней или возвращали её к себе».
16.02.2026 в 16:45
Председатель Комитета по культуре почтил память Николая Семёновича Лескова
Сегодня Председатель Комитета по культуре Санкт‑Петербурга Фёдор Дмитриевич Болтин возложил цветы к могиле писателя на «Литераторских мостках».
14.02.2026 в 10:00
Завтра – день памяти композитора Андрея Павловича Петрова (02.09.1930-15.02.2006), его не стало 20 лет назад. Для одних Петров – автор серьезных симфонических произведений (например, симфонии «Время Христа»), для других – автор необычного балета «Сотворение мира», поставленного на сцене Большого театра Н. Касаткиной и В. Василёвым, а затем экранизированного и превратившегося в фильм-балет «Адам и Ева»; однако для большинства он – автор музыки к многочисленным фильмам: «Человек-амфибия», «Я шагаю по Москве», «Берегись автомобиля», «Служебный роман», «Жестокий романс» и многих других. Но также было много тех, кто знал А. П. Петрова лично, и в 2015 году в издательстве Ивана Лимбаха вышла книга воспоминаний о композиторе – «Ваш Андрей Петров». Предлагаем вам фрагмент главы «В этой жизни мы были соседями» – ее написал академик Жорес Алферов:
«Мы не были близкими друзьями с Андреем Петровым, но в нашей жизни случались встречи, о которых я вспоминаю с сердечной теплотой и радостью от сознания, что знал его. А началось наше знакомство с того, что в дом на Петровской набережной, который называют «Дворянским гнездом» переехал мой близкий друг, один из самых замечательных ленинградских актеров, Владислав Стржельчик. К тому времени Андрей Павлович уже был в этом доме старожилом. Мы с ним встретились в гостях у Владислава Игнатьевича и как-то очень непринужденно, что называется, без разведки, сошлись в разговоре.
А потом представился случай пригласить его в наш Научно- образовательный центр, где мы в 1999 году открыли лекторий «Прощание с ХХ веком» (позже он стал называться «Наука и культура ХХІ века»). И Андрей Павлович по моему приглашению выступил там с лекцией о современной петербургской музыке. В нашем лектории выступало много интереснейших людей, но та встреча, какую провел он, была особенной. Он то и дело садился за пианино и иллюстрировал сказанное фрагментами. Его лекцию слушали школьники, студенты, научные сотрудники – и всем им было очень интересно с ним общаться.
Андрей Петров – это большое имя в нашей музыке. Думаю, мы просто не знаем композиторов, которые бы так успешно, как он, работали в самых разных жанрах. Я точно помню дату той музыкальной встречи в лектории – она проходила 15 марта 2002 года. Это был день моего рождения, и чудесней подарка по такому случаю трудно было пожелать (...)
Есть продолжение истории с «Дворянским гнездом», с которого я начал эти заметки. У нас была квартира недалеко от Научно-образовательного центра, на улице Жака Дюкло. И Тамара, моя супруга, стала меня убеждать что хорошо бы продать эту квартиру и купить другую, в центре. Я сразу решил, что квартира должна быть на Петровской набережной. Как раз посередине между Научно-образовательным центром и Академией наук на Васильевском острове, где я тоже работал. И как-то на одной из наших встреч Андрей узнал об этом нашем семейном намерении и тоже включился в поиски. Вдруг он звонит и сообщает, что продается квартира на одной лестничной площадке с ним. Кто-то оттуда съезжает. Конечно, я обрадовался такому варианту – быть соседом Андрея Петрова. К огромному сожалению, нам не удалось сговориться, потому что сумма, которую запросил хозяин квартиры, оказалась для меня просто неподъемной. Ну а потом, когда я получил Нобелевскую премию и мог решить этот «квартирный вопрос», тот человек уже передумал продавать квартиру. Андрей ужасно огорчился. Ему тоже, видимо, было бы приятным наше соседство.
В конце концов, я купил квартиру в соседнем с ним доме, принадлежащем военно-морскому ведомству. Само ощущение соседства с ним было, в первую очередь, даже не географическим, а человеческим. И когда я слышу его музыку, мне всегда кажется, что она адресована и лично мне».
09.02.2026 в 10:00
9 февраля 1844 года родился юрист, доктор уголовного права, почётный член Петербургской Академии наук Анатолий Федорович Кони (09.02.1844-17.09.1927). Предлагаем вам сегодня вспомнить о нем вместе с Корнеем Чуковским, автором следующих строк:
«Когда я познакомился с Кони, он был почетный академик, сенатор, действительный тайный советник, член Государственного совета, кавалер самых больших орденов. Знающие люди в ту пору учили меня, что на конвертах писем, обращенных к нему, я должен будто бы непременно писать: «Его высокопревосходительству». Я так и писал. Из всех моих тогдашних знакомых то был самый именитый сановник. Не просто превосходительство, а высокопревосходительство.
Но пришла революция – и сразу, в какой-нибудь час, все это ушло от него, и в обглоданном войной Петрограде он сделался просто Кони, такой же гражданин, как и все. И замечательно: ему и в голову не пришло пожалеть о своем благоденственном прошлом, обидеться на революцию, лишившую его всех званий, орденов и чинов. Семидесятипятилетний старик, сгорбленный дугою, с больными ногами, он взял свои костыльки и пошел, ковыляя, по улицам, в самые дальние концы Петрограда – читать лекции красноармейцам, курсантам, рабочим в нетопленных, промозглых помещениях, которые носили громкое название клубов. Из-за гражданской войны и блокады эти клубы были так ограничены в средствах, что за двухчасовую лекцию вознаграждали его – да и то не всегда! – ржавой селедкой или микроскопическим ломтиком заплесневелого хлеба (...)
Голос у него был тогда слабый, стариковский, простуженный, но слушали его с таким жадным вниманием, что шепот его доходил до самых далеких рядов.
До чего любили его слушатели, видно хотя бы из того, что в 1921 году в день его рождения к нему пришла делегация от них и поднесла ему белый хлеб – драгоценность в те годы почти легендарная. Это так растрогало и взволновало его, что он тогда же заявил с дрожью в голосе, что считает этот маленький хлебец одной из лучших наград, какие он когда-либо получал в своей жизни.
Учитель Семен Михайлов (Ярославская область) (…) прислал мне такое письмо: «Я один из немногих оставшихся в живых студентов Института живого слова. Я хорошо помню, что некоторые из нас, слушателей литературно-творческого отделения, с нетерпением подстерегали момент, когда в коридоре появится Анатолий Федорович Кони. Тогда мы (3-4 человека) уходили из своей аудитории и шли к «ораторам». Там, буквально разинув рты, мы слушали Кони. Уважение к нему было безгранично. Он не пользовался никакими конспектами, не употреблял никаких междометий, сидел с полузакрытыми, порою совсем закрытыми глазами. Когда он рассказывал о старых судебных процессах, он – я уверен в этом – забывал, что перед ним студенты двадцатых годов, и заново переживал то, что пережил раньше» (...)
С начала революции и до своей последней, предсмертной болезни Анатолий Федорович, по подсчету друзей, прочитал около тысячи лекций!»
Финансы без иллюзий: как правильно одалживать деньги
Как меняется формат романтических выходных
Топ-события Петербурга на этой неделе: XOLIDAYBOY, Масленица и бесплатный вход в Эрмитаж
Ипотечное жильё и арендаторы: новые риски для собственников
Онлайн-знакомства сегодня: чего на самом деле ждут пользователи
Экономика Масленицы: почему блины подешевели
Лучшее за неделю
.jpg "Шпионская драма с Иваном Колесниковым вошла в топ-250 Кинопоиска")
Комментарии посетителей (2)