В настоящее время храм Святого пророка Илии на Пороховых является приходским храмом, живущим полнокровной литургической жизнью .
Первая служба в храме (возвращенном Русской Православной Церкви в конце 1988 года) состоялась 22 декабря 1988 года в приделе Св. кн. Александра Невского, основной храм был освящен 2 августа 1989 года.
Храмовый комплекс состоит из двух приделов: основного, освященного в честь святого пророка Илии и малого (под колокольней), освященного в честь святых благоверного великого князя Александра Невского и мученицы Параскевы.
В основном храм духовно окормляет микрорайон Ржевка–Пороховые, но, как и в дореволюционное время, храм любим горожанами, – богомольцы-петербуржцы приезжают в него со всех районов города и его окрестностей; частые гости-паломники из других городов России и из-за рубежа прибывают, чтобы поклониться этой великой святыне восточной окраины Санкт-Петербурга.
С 1997 по январь 2015 года храм являлся центром Большеохтинского благочиния, которое, на тот момент было одним из самых больших по Санкт-Петербургу и области. Сейчас Храм - центр новообразованного Выборгского благочиннического округа (в административных границах Выборгского района СПб) Санкт-Петербургской епархии.
Настоятелем храма, с момента его открытия в сентябре 1988 года и по сей день, является человек, возглавивший начало восстановления храма и давший храму «вторую жизнь» после 50 лет запустения. Он - один из старейших (по стажу служения) священников Санкт-Петербурга, благочинный Выборгского округа – митрофорный протоиерей Александр Будников.
НЕДЕЛЯ О МЫТАРЕ И ФАРИСЕЕ
"Боже, милостив буди мне грешному», - словами мытаря сегодняшнее Евангелие (Лк. 18:13) приближает нас к Великому Посту. Что мы можем найти здесь сегодня для себя и о чем сегодня говорит святое Благовестие в целом, постараемся увидеть, изучая мысли святых отцов Церкви.
Итак, нам представлены два человека - мытарь и фарисей, и скорее даже не сами эти люди, как личности, а два неких образа - один и второй молящиеся, однако, молящиеся совершенно по-разному, настолько различно, что Евангелие предлагает их нам как два антипода.
В чем же состоит различие этих людей? Обратимся к мыслям святителя Иоанна Златоуста:
"Этот (фарисей) был исполнен тщеславия, надменности и гордости, а тот (мытарь) великой скромности; поэтому-то тот, будучи обременен бесчисленными грехами, все сложил с себя и получил оправдание, а этот, привезши корабль, наполненный добрыми делами, и милостыней, и постом, и ударив его как бы о какую-нибудь скалу, о тщеславные и гордые помыслы, потерпел кораблекрушение в самой пристани".
Заметим, что о фарисее вовсе нельзя сказать, что он был чужд добрых дел, представляя собой полное воплощение высокого самомнения и ничего более. Нет, мы в этом человеке все же видим хотя бы с внешней стороны, но тоже религиозную личность (ведь всё таки он тоже совершает молитву в храме), однако суть состоит не в этом.
Речь идёт скорее о душевном устроении молящихся. Мытарь осознаёт, что он не сделал для Бога совершенно ничего доброго, никак не послужил ему, а потому себе наградой считает просто прощение своих же грехов, то есть, он искренне кается.
Фарисей же считает, что в этом именно деле (то есть в духовной жизни) он сделал много и для себя и для Господа, а потому уже имеет право, что ли, на некоторую благодарность от Него.
Но не это ли тупик в религиозном мышлении?
Вот слова святителя Игнатия (Брянчанинова):
"Он исчисляет явные согрешения, которые могут быть видимы всеми; но о душевных страстях, о гордости, лукавстве, ненависти, зависти, лицемерии, не говорит ни слова. А они-то и составляют фарисея! Они-то и омрачают, мертвят душу, соделывают ее неспособною к покаянию! Они-то уничтожают любовь к ближнему, и рождают исполненный хлада, гордыни и ненависти — соблазн! Тщеславный фарисей мнит благодарить Бога за свои добрые дела; но Бог отвращается от него; Бог произносит против него страшный приговор: "Всяк возносяйся смирится".
И в действительности, подумаем, так ли нужны и вообще, нужны ли Господу Богу наши добрые дела, если в них нет нашего же сердечного участия?
Не выходит ли это какой-то "игрой в добрые дела", тогда как всё по-прежнему (в смысле нашего внутреннего устроения) остаётся таким же? Как кажется, всё так и получается.
Ведь невозможно откупиться, скажем, добрыми делами в виде милостыни, если ты милуешь награбленное. Или содержать, например, приют для бездомных с условием дальнейшего рабства на тебя этих несчастных. И прочее и прочее.
И тогда вопрос - кому нужны такие "добрые дела"? Ведь ты не жалел от чистого сердца тех нищих, не отдавал свои последние копейки, чтоб одеть или накормить нуждающихся. Тогда это просто профанация.
И если уж для людей это не благодетели, а пустота, то каково это для Бога? Это лукавство пред Ним и попытка Его обмануть.
"Сыне, даждь Ми сердце твоё", - говорит нам Бог; "жертва Богу - дух сокрушен", - находим мы в словах святого псалмопевца, - вот к чему нас призывает нас Евангелие.
Единственное, что мы действительно способны дать Богу - не наши добрые дела, даже не наши молитвы и поклоны, а своё расположение к Нему, свою открытость для Него, в конце концов, свою готовность быть его верными детьми и верить Ему с надеждой быть оправданными за свои грехи - большие и малые, но каждый из которых - есть смрад пред Ним.
И уже тогда - и добрые дела, и внешний обряд - как сами собой разумеющиеся составляющие при стремлении души к Богу.
В завершение приведём слова преподобного Нила Синайского, древнего учителя молитве и покаянию, на уже упомянутое вначале статьи воззвание мытаря "Боже, милостив буди мне грешному"(Лк. 18:13):
"Мытарь вышел из храма оправданным более фарисея. Сколько же силы заключалось в этом изречении? Но чистым соделало его не изречение, а расположение, с каким он произнес сие изречение, и более того – Божие человеколюбие, которое не хочет нашей погибели, но побуждает нас обратиться к покаянию".
#читаем_Евангелие_вместе
Комментарии посетителей (1)
Если да, то в какое время.
Спасибо.