Петербургские мастерские: художник Владимир Духовлинов

В "Пушкинской-10" я два года. А до этого мастерская была на 13-ой Красноармейской. Она кстати запечатлена на моей картине-вариации на тему "Менин" Веласкеса. Почему сменил место? Здесь я знаком со всеми художниками. Да и в предыдущей мастерской мне уже надоело, захотелось поменять место работы.

Работаю я в основном с холстом. Иногда делаю коллажи из железа, ткани, меха. Ещё делаю гравюры на пластике особой техникой, которую я больше ни у кого не видел. Во всяком случае, когда приходили ко мне из Русского музея, они были озадачены, потому что в собрании музея такой техники нет.

Ранее в одном из своих интервью, вы упомянули о том, что в детстве любили мастерить летающих змеев. Правда ли что это увлечение и повлияло на ваше творчество?

А я вот даже не могу сказать, когда именно всё началось.  Потому что нет точной даты и точного времени. В детстве я рисовал, но рисовал как все дети. Никаких проблесков таланта и гениальности как-то не замечал. Обыкновенные рисунки. Но я любил смотреть. Мы с семьёй ездили по разным городам: жили в Прибалтике, Средней Азии, Одессе, Крыму. Много впечатлений. К тому же я был абсолютно свободен, родители не заботились, где я, что я.  Поэтому я спокойно перемещался, ходил куда угодно, часто один. Наверное, этот запас впечатлений детских и повлиял. Вообще, всё из детства проистекает, только мы не можем точно сказать, что и как именно повлияло.

А как сформировалось ваше нынешнее направление, абстракционизма?

Это тоже постепенно, медленно. Потому что я увлекался разными вещами. Сначала, когда я учился в художественной школе, я рисовал пейзажи, как и все. Рисунок с натуры. Потом Мухинский институт. Был период, когда я увлёкся сюрреализмом, о чём сейчас жалею.

Почему?

Потому что наш отечественный русский сюрреализм – это такое частное и не очень качественное явление. Он вообще не свойственен русскому человеку, тем более жившему в совдепе. Сюрреализм не освоен у нас, в отличие от Испании, Франции, Германии, где есть целые школы, целые направления. У нас этого не было. К тому же, сюрреализм как система, как направление, я считаю, исчерпал себя. Пройденный этап.

Потом когда закончился сюрреализм, я увлёкся уже беспредметными вещами. Это ещё не абстракционизм в чистом виде, но я вот так подходил к беспредметному искусству.

Были художники, которые повлияли на вас?

Когда я ещё только начинал серьёзно заниматься живописью – Сезанн (кубизм). Он на меня сильно влиял, и я даже делал вещи, похожие на картины Сезанна и следовал едва ли не буквально его методике и системе. Этот период продолжался лет пять даже.  Потом сюрреализм. А почему он возник, потому что в то время, это было запретным искусством. На наших официальных выставках вы не могли увидеть сюрреалистическую картину – это было под запретом, считалось "вырождением", западным, совершенно ненужным искусством. И вот это действо, что это нельзя, это запретно, конечно привлекало. Потом это прошло и появилась абстракция.

Для абстракционизма понятия цвета и формы очень важны. От чего зависит выбор того или иного цвета в вашем творчестве?

Раньше, очень давно, был синий и зелёный. Потом я отошёл от них. Ничего не имею против этих цветов, более того, люблю их больше, чем все остальные. Но я не работаю с ними. Потому что другая система, другое пространство. Мне нравится серый и чёрный сейчас. В них очень много градаций, много оттенков. Много странного и загадочного. Хотя публика предпочитает другой цвет. Если бы я писал только чёрные картины, естественно, вещи бы не продавались и была бы проблема "на что жить".

То есть вы всё-таки подстраиваетесь под требования аудитории?

Нет, я не подстраиваюсь. Просто я знаю, что такое аудитория. И в большинстве случаев, сложилось так, что чёрный цвет пугает. Публика воспринимает картину как некое окно куда-то. Лучше всего, когда там синее небо, зелёное дерево, ясный день. Инстинктивно человек, не разбирающийся в живописи, ищет такие окна. А картина может быть окном, а может быть вещью. В 50-60-е годы соцреализма чёрные картины не могли появиться у нас, а в Европе это было даже модно. В принципе, чёрный – это один из самых благородных и интересных цветов.

Возвращаясь к аудитории. Пишите ли вы картины на заказ и как вы к этому относитесь?

Я делал на заказ вещи, делал повторы. Предположим когда хотели приобрести какие-то картины, а у меня их не было (на выставку отдал, например) - я делал повтор. Это были не копии, но варианты работы. Потом я делал на заказ вещи в интерьер, когда я знал, что он рассчитан на определённый формат, цвет. Ведь не каждая картина способна войти в интерьер. Когда я делаю на заказ, я знаю, что эта картина будет дальше жить.

Как проходит процесс создания картины?

Всё возникает в самом процессе работы. Если раньше ещё возникали состояния возбуждения, то сейчас всё интересное происходит как раз в процессе. Это захватывает.

Есть грань, когда нужно остановиться, чтобы не испортить картину. Но её очень трудно определить. Потому что кажется, что вот ещё немного-немного и ты выйдешь на другой уровень. А на самом деле и этого достаточно уже. Поэтому у меня много работ переделанных, перекрашенных.

Ещё очень важно не дорожить тем, что сделал. Мне нравится уничтожать иногда работы. То есть сделанную уже картину я просто закрашиваю, и она перестаёт существовать. Это нормально, и мне даже нравится.