«...Ни у кого не было даже приближенного представления о том, что переживает город. Не знали, что мы голодаем, что люди умирают от голода <...> Заговор молчания вокруг Ленинграда»
Сегодня спектакль «Ольга. Запретный дневник» — больше, чем спектакль. Это явление, высказывание. Абсолютное совпадение со временем делает его жёстким, яростным, пронзительным.
Погибающий город, о котором нельзя говорить, город-тюрьма, блокадные зимы и персики на столе у Жданова — всё это уже давно прапамять. Так же как наводнения или штурм Зимнего дворца — генетический код каждого петербуржца.
Так и история Ольги Берггольц: каждый из нас как будто бы всегда был с ней знаком. Честные дневники с сиренами, смертями и апокалиптическими картинами, которые пишет человек, ещё недавно по убеждениям поддерживавший красных. «Недавно» — это до ареста. «Недавно» — это до того, как свидетельства о реальной жизни блокадного города были под запретом.
