Творчество Дмитрия Мироненко многогранно: он художник, автор монументальных проектов, исследователь, педагог и прежде всего иконописец, связанный с традициями православной культуры. Более четверти века Д. Мироненко заведовал иконописно-реставрационной мастерской Св. Иоанна Дамаскина в Свято-Троицкой Александро-Невской лавре, а теперь является её художественным руководителем и доцентом иконописного отделения Санкт-Петербургской духовной академии.
Окончив Свердловское художественное училище по специальности «Дизайнер интерьера» (1990), а затем отделение реставрации факультета живописи и ассистентуру-стажировку Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина (1998), он посвятил себя религиозному искусству. Супруга художника, Дария Джемс-Леви, — его единомышленник, иконописец и каллиграф.
В 2013 году Дмитрий Мироненко защитил кандидатскую диссертацию по искусствоведению на тему «Иконография святого Александра Невского», в которой впервые собрал обширный материал, связанный с проблемами интерпретации святого, выделив четыре основных иконографических типа благоверного князя: преподобнический, княжеский, императорский и воинский.
Живописная манера Дмитрия Мироненко демонстрирует его связь с византийской традицией иконописания в сочетании с элементами «золотого века» московской школы, связанного с именем Андрея Рублёва. Каждую икону или стенную роспись художник создаёт как драгоценность, уделяя большое внимание подготовке доски, составу красок и технологии живописи. Он считает, что даже ремесленная работа нацелена на раскрытие глубины художественного образа.
Для Мироненко принципиальное значение имеет сохранение традиционных технологий иконописания. Он считает, что современный художник благодаря ремеслу и духовности связан крепкими узами с великими мастерами прошлого. Художник подчёркивает значение миссии реставраторов, которые имеют возможность глубоко исследовать памятники древнего искусства и так внимательно вглядываться в них, что можно увидеть отпечатки пальцев и реснички древних живописцев.
Он разрабатывает утончённо-величественные идеальные образы святых, опираясь на канон, но и привнося свои интерпретации в их лики. Художник смотрит на сюжеты Священного Писания панорамно, обобщённо, иногда выделяя отдельные, очень знакомые детали, приближающие изображённых святых к земным людям.
В значительном художественном наследии Дмитрия Мироненко можно выделить и масштабные проекты по созданию и воссозданию иконостасов для храмов. К сожалению, не все они сохранились до наших дней. В этом автор видит божий промысел, хотя и переживает их утраты, вспоминая, сколько труда было вложено в росписи.
В графических эскизах художника воплощены его замыслы, подчёркивающие синтетическую связь всех видов искусства, а строгое понимание церковных канонов соседствует с авторски-индивидуальным отношением к такому сложному организму, как иконостас. Каноническая условность образов святых и соблюдение обязательных требований, предъявляемых церковью, сочетаются с наблюдательностью художника, его знанием окружающей жизни, иногда даже добрым юмором.
Особой страницей в творческой биографии Мироненко стало создание мерных икон императоров Петра I и Павла I для Петропавловского собора в Санкт-Петербурге. Мерные иконы этих императоров были утрачены. Понадобился серьёзный подготовительный этап изучения особенностей мерных икон и внимательное отношение к росту и ширине плеч новорождённых, а также поиск изобразительных приёмов в духе иконописной стилистики конца XVII — первой половины XVIII века.
В каждой живописной работе художника можно увидеть историка искусства, в каждой публикации — художника. Это особенность его мышления, глубоко эмоционального, образного, но всегда основанного на прочном теоретическом фундаменте. Сам иконописец утверждает, что отечественное богословие и религиозное искусство, воспринявшие многовековой духовно-богословский опыт от Византии, постоянно демонстрируют способность к самостоятельному осмыслению событий Священной истории и к творческой интерпретации древних изводов. Это для него фундаментальная основа творчества, в котором тесно переплетаются духовное и светское, живоподобие и условность пластического языка, строгость рационального расчёта и тончайшая одухотворённость образов, бережное и чуткое отношение к традициям и острое чувство современности. Высокая планка, заданная этим мастером, позволяет достичь того уровня, на котором уже не так важны размышления о том, как создаётся произведение, а скорее происходит погружение в тайны мироздания и миросозерцания, постижение глубины первообраза и понимание его недостижимости.



















